Их так удачно завязавшийся разговор прервал сигнал, исходивший от системы селекторной связи. Летеха отвлекся, отвечая кому-то по селектору.

В динамике бился хриплый мужской голос:

– На рампу эшелон прибыл. Немедленно приступить к разгрузке. Выделите личный состав и разгрузите эти долбаные вагоны.

Мигом налившийся кровью летеха, став похожим на выдернутую с грядки редиску, зашелся тонким фальцетом:

– А где мне взять людей? Прикажете родить? Так я этому делу не обучен. Разгрузим, когда народ освободится.

В динамике еще что-то долго клокотало и ругалось, грозя немыслимыми карами дежурному офицеру, всей железной дороге, начальнику состава и прочим ответственным лицам. Наблюдавший за переговорами Верещагин терпеливо ждал, когда прекратится эта вакханалия в эфире.

«Обычный российский бардак. А в армии он усиливается в арифметической прогрессии. Ничего толком организовать не можем. Ничего и никогда», – сделал не новое, но по-прежнему верное умозаключение капитан.

В комнату дежурного офицера заходили и выходили люди в форме. У всех были неотложные вопросы, которые следовало немедленно утрясти. В основном утрясали за счет крика и яростного стучания кулаком по деревянной стойке, отгораживающей место дежурного офицера от посетителей.

Верещагин терпеливо ждал.

По вспотевшей физиономии лейтенанта было заметно, что сейчас его лучше не трогать. А капитану был важен результат. Просьбу, с которой он хотел обратиться, запаренный летеха вполне, на законных основаниях, мог отклонить. Такой вариант Верещагина не устраивал. Действовать нахрапом тоже не имело смысла. В комендатуре особенно права не покачаешь.

Разогнав посетителей и наругавшись вволю по селектору, дежурный офицер включил настольный вентилятор.

Подставив под струи воздуха лицо, он утомленно сказал:

– Извини, капитан. Сам видишь, какая запарка. Долбят со всех сторон. А комендант на совещание укатил с прилагающимся после него банкетом. Теперь на службе не скоро появится. А как вернется, начнет разбор полетов устраивать.

Вникнув в нелегкую жизнь офицера железнодорожных войск, Верещагин посочувствовал:

– Понимаю. Твоей службе не позавидуешь.

Но лейтенант, не потерявший на этой муторной должности остатки совести, указал глазами на орденскую колодку:

– Ладно, капитан! Не вешай мне лапшу на уши. Наверное, думаешь, что сидит тут перед тобой тыловая крыса. Распрягает почем зря. А попробовал бы под пулями духов побегать да на блокпостах вшей покормить, мигом бы обос…ся. За рай свой кабинет бы принял.

Сметливость летехи десантнику понравилась. С одобрением пожав плечами, Верещагин нейтрально заметил:

– Каждому свое.

Продлевая полное взаимопонимание, установившееся между офицерами, летеха спросил:

– Билет нужен? Куда? Постараюсь помочь.

Верещагин отрицательно качнул головой:

– Нет.

Летеха насторожился. Он не понимал, что посетитель хочет попросить, и это его напрягало.

– А что, контейнер? Так учти, контейнеров свободных нет. Я недавно говорил с грузовой станцией по этому вопросу.

Верещагин поспешил развеять страхи дежурного офицера:

– Да нет. Успокойся. Мне надо выяснить, получал ли солдатик по проездным документам билет. И если получал, то куда и когда.

Нагнувшись, он достал из сумки пластиковый файл, из которого вытянул сложенный пополам квиток. Этот квиток с номером предписания Верещагин получил в финчасти полка. На основании этого документа демобилизовавшиеся солдаты на вокзалах получали заветный билет домой. Подобные документы проходили через железнодорожные кассы.

Забрав клочок бумаги, летеха долго и старательно рассматривал его. Он не мог сообразить, зачем офицеру искать отслужившего свое солдата. Это было равносильно тому, чтобы пытаться вернуть вчерашний день.

Моргая уставшими глазами, летеха предположил:

– Натворил что-то? Стволы стырил или еще чего похуже? Так чего же ты задницу рвешь? Этим пусть «контрики» занимаются или «фэбосы». А ты же строевой офицер.

Капитан поторопился развеять ложные выкладки дежурного офицера:

– Парень домой не добрался. Хотя очень спешил. Мне надо разобраться с этой бодягой. Толковый солдат, а тут такая заморочка. Через Моздок собирался ехать. Вот мне и надо узнать, брал он билет или здесь тормознулся.

Получив исчерпывающие объяснения, лейтенант принялся действовать. Набрав номер, он связался с кем-то из вокзальных служащих. Судя по воркующему тону, летеха вел переговоры с особой женского пола, которой явно симпатизировал. Переговорив, он отвел Верещагина в кабинет, находящийся в другом крыле вокзала.

Когда они вошли в комнату, офицеров там уже ждали. Полная блондинка с вызывающим декольте успела достать необходимые папки. Разложив их веером на столе, она предложила Верещагину:

– Чай, кофе…