Коммерсант Борис Стариков, не желавший принимать никакого участия в спасении «траулера» и мирно сидевший в капитанской каюте, при звуках выстрелов заметно побледнел и кинулся было на верхнюю палубу. Телохранитель Леня Рощин побежал за ним. Однако пули свистали там угрожающе, а люди валились как соломенные снопы. Выхватив свой «Макаров», Леня пригнул своего хозяина к полу, велев лежать и не шевелиться, а сам открыл огонь по прыгавшим на борт судна бандитам с автоматами. Двое из них, выронив оружие, повалились в море. От этого на мгновение огонь ослабел, но затем возобновился с новым ожесточением, и вскоре телохранитель Леня Рощин с простреленным черепом повалился на пол.

Коммерсант Борис Стариков, ошалев от ужаса, по-щенячьи прополз мимо трупа-своего телохранителя, через открытую дверь выбрался на палубу — на сторону, противоположную той, где был пришвартован траулер. Там, невидимая со стороны трауле— pa, находилась накрытая брезентом вторая шлюпка. Не долго думая, Стариков забрался под брезент и затаился там как мышь, моля господа бога о спасении.

— Все, хорош палить, — скомандовал Баташев, глядя на груды трупов и залитую кровью палубу гид рографического судна. — Леня, пойди спустись, прой дись по каютам — может быть, где кого забыли…

Леня и еще пара бандитов с автоматами ринулись на гидрографическое судно, забегали по его палубе, потом спустились вниз, в лабиринт его рабочих помещений. Оттуда вскоре послышались крики ужаса и короткие одиночные выстрелы. Впрочем, под брезент, покрывавший вторую шлюпку, никто из них не подумал заглянуть.

Поглядывая на кавторанга, Баташев засмеялся: дело было сделано.

Вскоре бандиты показались на верхней палубе, сделали своему «адмиралу» знак, что все чисто, можно подняться на борт.

— Ладно, пошли, дядя Коля, — ухмыляясь, ска зал он. — Покажешь мне, что за сокровища поднял ты с морского дна.

Поднявшись на верхнюю палубу гидрографического судна, Баташев остановился у распростертого мертвого тела телохранителя Лени Рощина.

— У, сука! — с ненавистью проговорил «адми рал», пиная безжизненное тело. — Двоих моих лю дей на месте уложил, гад…

— Что, в воду его, адмирал? — спросил старпом с рассеченной бровью. — Что с трупами делать бу дем? Нет, положим в цинковые гробы и повезем до Мурманска, чтобы похоронить с воинскими почестя ми, — хмуро отозвался Баташев.

— Просто так нельзя их в воду бросать, — заме тил кавторанг. — Всплывут сразу же. Будет их бол тать море, еще неизвестно, куда принесет.

Баташев кивнул, глядя на залитую кровью палубу.

— Так, вытащишь трал, — повернулся он к стар пому с рассеченной бровью. — Все трупы упакуешь внутрь… Понял меня?! — вдруг заорал он во всю глотку. «Старпом» испуганно попятился. — Не за вернешь, а внутрь трала уложишь и тросом обмота ешь. Привесишь к нему балласт и бросишь в море. Все ясно?

— А не проще ли к ногам шкертиком что-нибудь тяжелое принайтовать? — попробовал возразить «старпом». — На дне они и без трала никуда не де нутся…

— Ты что, каждому к ногам собираешься вя зать? — зарычал на него Баташев. — Сутки на этом месте будем болтаться.

Старпом с рассеченной бровью в ответ пробормотал что-то невразумительное, затем торопливо кивнул и побежал выполнять приказ «адмирала». Видно было, что перспектива возиться с окровавленными трупами совсем не привлекала его.

Они прошли на бак. Сдернув рукой брезент, Баташев оглядел штабеля цинковых ящиков, довольно ухмыльнулся. Потом повернулся к своим ребятам:

— Вот это перетаскать в трюм, — скомандовал он. — Аккуратно уложить, покрыть брезентом.

— Его бандиты тут же принялись за работу, стараясь ступать осторожно мимо лежащих на палубе трупов. У, собака, — злобно бормотал Баташев. — Развели кровищи, теперь и всю нашу палубу придет ся отмывать.

— Отмоем, адмирал, не нервничай, — с усмеш кой отозвался кавторанг. — Кстати, Игорь, которые из этих ящиков мои?

— Твои? — с наигранным удивлением возразил Баташев. — Впервые слышу, что среди них есть твои.

Кавторанг заметно смутился.

— Мы же договаривались: добычу половиним, — растерянно пробормотал он.

— Серьезно? — Бандитская рожа Баташева рас плылась в циничной улыбке. — Тебе, дядя Коля, на верное, что-то приснилось! Когда это я добычей с фраерами делился?

Кавторанг заметно побледнел, его глаза округлились, губы задрожали.

— Это я-то фраер? — неуверенно проговорил он. — Мы же с тобой во Фрунзенском училище…

— Ну, вспомнил! — от души расхохотался Бата шев. — Фрунзенское училище! В самом деле, мало ли с каким дерьмом по жизни сталкиваться прихо дится!