На этот раз мичман с сомнением покачал головой. Вынув кислородный шланг изо рта, он сдавленным и едва слышным голосом проговорил:

— Боюсь, ничего не выйдет. Даже если ты ухит ришься открыть этот шлюз, вряд ли… Как мы проле зем через такую узкую дырку?

— Эх, вот это ты зря сделал! — воскликнул стар— лей, с тревогой наблюдая за действиями своего друга.

Мичман не стал спорить, взял мундштук акваланга обратно в рот. — А почему ты думаешь, что она такая уж узкая? — продолжал Полундра. — Ну да, на нашем-то судне кингстоны узкие, едва только руку в них просунешь. Но я видел, какие кингстоны на американских авиа носцах, там человек запросто пролезет.

Мичман никак не реагировал на это, продолжал бессмысленно хлопать глазами.

— У этой дуры цистерны должен быть здоровен ный внешний шлюз, я в этом уверен, — продолжал Полундра. — Иначе ее сутками промывать пришлось бы… Вот что! — сказал Полундра решительно. — Тебе как, за скобу держаться сил хватает?

Мичман согласно кивнул.

— Тогда держись. Я попробую нырнуть вниз, по искать этот кингстон. Надо что-то делать.

И, набрав в легкие ядовитого воздуха, Полундра подхватил химический фонарь и скрылся под водой.

Маленький и совсем не новый «Жук» все-таки надежная машина, на которой действительно можно много и спокойно ездить и которая стоила сравнительно недорого, в отличие от «БМВ» или «Мерседесов». Конечно, покупая себе машину, бывший капе-ранг Андрей Павлов не мог себе позволить дорогой лимузин. Впрочем, и «Жук» с ручным управлением его вполне устраивал — в его вместительном багажнике инвалидное кресло помещалось целиком, не было необходимости его складывать. Хитро и надежно устроенный подъемник позволял без особых усилий и посторонней помощи перебираться из инвалидного кресла за руль и обратно.

Возвращаясь на своей машине из Осло после разговора с послом, Андрей Павлов решил не заезжать домой, посчитав, что там ему делать абсолютно нечего, но сразу отправился в поселок Кюнемун-де, о существовании которого хорошо знал, но за ненадобностью никогда не бывал в нем. Кюнемунде представлял собой что-то вроде дачного поселка, а коттеджи сдаются внаем — люди среднего достатка приезжают жить на лето, отдыхать на суровой северной природе, а также там доживали свой век старики, которым больше нечего делать в городе, а сил и здоровья хватает на то, чтобы самим заботиться о себе. Одним словом, Кюнемунде было местом тихим, спокойным и достаточно безлюдным.

Проехав за указатель «Кюнемунде», инвалид быстро понял, почему дома здесь имеют только номера: в поселке были довольно хаотично разбросаны далеко друг от друга расположенные коттеджи, к каждому из которых вела своя хорошо заасфальтированная и ухоженная дорожка. Высокие сосны окружали каждый коттедж, невысокий прозрачный забор отделял ландшафтный парк от остальной, невозделанной, земли вокруг. Эта ничейная земля между коттеджами в основном была ровным пустырем. Продуваемая всеми ветрами, поросшая низкой зеленой травой и усеянная мелким булыжником, песчаная полоска земли мало способствовала произрастанию на ней деревьев и кустарников.

Укрепленные возле самой дороги указатели сообщали путнику, где именно находится каждый коттедж и куда нужно сворачивать, чтобы попасть к конкретному номеру. Без этих указателей легко было бы заблудиться в этом лабиринте узких — двум машинам едва разъехаться — асфальтовых дорожек.

Медленно проезжая от указателя к указателю, бывший каперанг Андрей Павлов отыскал наконец дорогу к восемьдесят третьему коттеджу. Он помещался в конце извилистой, открытой со всех сторон дороги. Павлов не мог не подивиться, как же удачно было выбрано место для содержания похищенных. Ближайший коттедж отстоял слишком далеко — пленники могли кричать и звать на помощь сколько угодно, их бы никто попросту не услышал. Это открытое всем ветрам место было мало приятно для загородных прогулок, случайный пешеход едва ли забредал сюда. С другой стороны, место хорошо просматривалось, и приблизиться к коттеджу незамеченным теперь, во время полярного дня, когда солнце вовсе не скрывается за линией горизонта, оказывалось практически невозможным. Бывший каперанг Андрей Павлов с тоской думал, что оставалось надеяться только на беспечность телохранителя да на то, что на него с его скромным «Жуком» никто не обратит особого внимания.

Подъехав поближе к коттеджу, инвалид убедился, что подержанный, но вполне пригодный для езды серый «Опель» стоит, припаркованный у ворот коттеджа, что не говорило решительно ни о чем. Телохранитель мог быть внутри и следить за ним, а мог и выйти куда-нибудь по делам. Окна коттеджа на обоих этажах были забраны решетками. Однако сколько инвалид ни вглядывался в окна, ничего похожего на знакомые ему лица он в них не разглядел. Решив, что дальнейшее его стояние возле коттеджа вызовет излишние подозрения, инвалид развернулся и поехал прочь от него. Пробираясь к выезду из Кюне-мунде, он заметил большой дом, размерами своими заметно отличающийся от остальных коттеджей поселка. Укрепленная на фронтоне вывеска указывала, что в этом доме находилось что-то вроде местной администрации, а также функционировали неболь— шой универсальный магазинчик и кабачок. Недолго думая, инвалид припарковался возле магазинчика и стал выбираться из-за руля в свое инвалидное кресло. «Прежде чем что-либо предпринимать, — думал инвалид, — надо расспросить о постояльцах коттеджа номер восемьдесят три хозяев этого заведения».

К удивлению Полундры, несмотря на нефтяную взвесь, видимость под водой не была равна нулю.

При сильном свете химического фонаря Сергей мог видеть предметы на расстоянии вытянутой руки, все-таки это была не нефть, а вода, пусть и грязно-коричневого цвета.

Осторожно, по одному пузырьку выпуская драгоценный воздух из своих легких, Полундра спускался все ниже и ниже. Он направлялся к тому месту, откуда через дизельную помпу поступала забортная вода, ориентируясь на бьющий, словно родник, поток сравнительно свежей морской воды. Вскоре он обнаружил и сам этот источник. Через небольшую — диаметром в десять сантиметров — круглую дыру вода хлестала с немалой силой, в этом месте нефтяной взвеси было меньше. Еще во время подготовки в балаклавской школе боевых пловцов Полундра узнал, что шлюз в такого рода цистернах должен находиться точно напротив клапана дизельной помпы, подающей в цистерну забортную воду. Поэтому он, уперевшись обеими ногами в стену цистерны около бьющего водой клапана, оттолкнулся изо всех сил и сквозь нефтяную муть поплыл к противоположной стене.