– Ну, ну, ну, нельзя уж и забыться чуть-чуть! Но как вы узнали мой настоящий возраст? Не думаю, что о нем упоминалось в газетах, по крайней мере в последнее время.

Кристина ходила в библиотеку справиться о Майлсе в справочниках, но не имела никакого желания сознаваться в этом.

– Думаю, Джейн говорила об этом, – слукавила она.

– О да, конечно, моя сестра очень дружна с Далси. Вы ведь знаете, что именно Далси познакомила Сьюзэн с вами и вашей великолепной одеждой. – Он подлил шампанского в бокалы. – Вы столького добились в карьере модельера, можно сказать, стали знаменитостью – и всего за несколько лет. Я восхищаюсь деловыми женщинами с хорошей головой на плечах и хочу знать о вас все, в том числе как вы добились этого, Кристина. Вы расскажете мне?

– Конечно, если вы действительно этого хотите.

– Определенно хочу.

Кристина постаралась сделать свой рассказ кратким, упомянув о детских и отроческих годах в Йоркшире, о встрече с Джейн в Королевском художественном колледже и о своем решении стать модельером женской одежды. Но она не открыла Майлсу, истинной причины своего отказа от живописи, предпочитая, чтобы он думал, будто моделирование ее первая любовь.

– Ну вот, вкратце и все, – минут через пятнадцать объявила она и, протянув руку к бокалу, сделала большой глоток шампанского.

– Головокружительное восхождение, поздравляю вас, – похвалил Майлс Кристину с искренним восхищением. Он слушал ее с удовольствием. У нее был приятный, хорошо поставленный голос. Внезапно он успокоился. Возможно, потому, что знал: она будет его пленницей в течение нескольких предстоящих часов, а за это время многое может случиться.

Кристина улыбнулась.

– Теперь ваша очередь рассказывать о себе. – То, что она прочитала в справочниках, давало немного сведений, а ей хотелось знать как можно больше.

– Ничего особенно интересного я не могу рассказать о себе. – Майлс пожал плечами. – Я родился в Лондоне. Рос там и в Суффолке. Учился в Итоне и Оксфорде, изучал право, короткое время занимался адвокатской практикой. Но потом предпочел политику. Впервые победил на выборах в двадцать семь лет. Стал членом парламента и смог в течение долгого времени сохранять свой электорат в Манчестере. К счастью, у меня оказались очень преданные избиратели. Мои родители еще живы, слава Богу, и у меня только одна сестра. Никаких хобби, никаких по-настоящему серьезных интересов, кроме политики. Я по-настоящему увлечен ею, в ней фактически вся моя жизнь. – Майлс загасил сигарету и поднял бокал. – Вот в общих чертах моя биография, из которой вырисовывается довольно скучная личность, не правда ли?

Кристина покачала головой.

– Совсем наоборот, – ответила она и подумала: «Даже не упомянул о жене».

Как будто прочитав ее мысли, Майлс приблизил к ней лицо и, глядя прямо в глаза, произнес низким, внезапно напрягшимся голосом:

– И, кстати, я живу отдельно от своей жены.

– Я об этом знаю.

– Вам сказала Джейн?

– Нет, прочитала в колонке Уильяма Хики в «Дейли экспресс», когда вы расстались.

– Но это было два года назад. – Майлс бросил на Кристину удивленный взгляд. – Не правда ли, как странно: мы так много читали друг о друге. – Он остановился, его губы подрагивали. – Не кажется ли вам, что в этом есть свой особый смысл? – спросил он поддразнивающим тоном.

– Особый смысл заключается в том, что у нас обоих отличная память на чепуху из колонок светских сплетен.

Кристина определенно приводила Майлса в восторг. Потянувшись к ней, он взял ее руку.

– О, я думаю, что это нечто большее, – сказал он.

– Что же именно?

– Вы узнаете об этом позднее. – Майлс сделал знак официанту и стал доставать бумажник из внутреннего кармана пиджака. – Думаю, нам пора отправляться в сад. Не хочу потерять столик.

Напряжение, оставившее Майлса в баре, снова овладело им во время обеда. Это случилось так неожиданно, что он испугался, что у него задрожат руки. Он положил вилку, поднял голову и взглянул через стол.

В дрожащем свете свечи лицо Кристины казалось таинственным. Она слегка подвинулась, и тень скрыла ее губы. Ему так хотелось целовать их, впиться в них, ласково подчинить ее себе. Зачем они тратят впустую время в этом ресторане… Кристина подняла бокал с вином, отпила немного, рассматривая Майлса поверх края, зачарованная его присутствием. Он был не только обаятельным, но и элегантным, в отличном сером костюме с белыми полосками и бледно-голубой рубашке, подчеркивавшей цвет его глаз.

Неожиданно его магнетический взор изменился, словно бы потемнел. На худом умном лице появилось беспокойное выражение, губы плотно сжались.

Что с ним? Может быть, он жалел о содеянном? Раскаивался в том, что прилетел в Париж? В глубине души Кристина ощутила тревогу. Что, если Майлс вежливо пожелает ей спокойной ночи в конце вечера, и на этом все кончится? Может быть, ей только почудилось, что он как-то по-особенному смотрел на нее в Хэдли-Корте и сегодня вечером в баре? Может быть, она принимает желаемое за действительное?