Разобрав посуду и пожелав приятного аппетита, официантка удалилась.

– Вот это другое дело.

Терентий тут же разлил водку по рюмкам.

– Люблю чистую беленькую. Давай, Жиган, за то, чтоб не последняя.

Выпили, с аппетитом закусили.

– Жаль, соленых огурчиков нет, – сказал Терентий. – Вчера последняя бочка кончилась. Шеф уже послал людей по деревням. Он у нас все домашнее любит.

– Чем ты у него занимаешься?

Терентий отодвинул от себя опустевшую тарелку и неопределенно повертел в воздухе пальцами.

– Так, в общем, ничем. В охране состою. Даром, что ли, в секцию карате ходил? Слушай, Жиган, а давай ко мне. Вместе веселей будет. Андрею Ивановичу такие люди, как мы, позарез нужны. У него бизнес серьезный, и платят хорошо.

В подтверждение своих слов Терентий не спеша вытащил из кармана несколько измятых фиолетовых купюр.

– Во, сегодня премию получил. Две сотни. А зарплата еще больше.

– Надо подумать.

– А что тут думать? Работенка не пыльная, бабки хорошие – одним словом, наливай и пей.

Он налил еще по пятьдесят граммов и поднял стопарик.

– Давай, Жиган, выпьем за дружбу.

Опрокинув рюмку, Терентий закурил и тут же окосел.

– Слышь, Ж-жиган, а че ты упираешься?

– Не хочу работать на дядю.

– Х-херня.

– Почему же херня?

– Потому что лучше на этого д-дядю, чем на государство.

– Я же не вор в законе, мне на государство работать не запрещено.

– А ч-че ты получишь? Будешь с утра до в-вечера рогом упираться, а п-получать сто пятьдесят рваных и п-потом п-палец сосать?

– Ладно, меня сейчас не это волнует. Ты не знаешь, где найти Пантелея?

– Н-на хрена тебе Пантелей?

– Дело есть.

– Я его давно н-не видел. Говорят, он в последнее время с-связался с этими, – Терентий кивнул в сторону кавказца, кутившего с профурами за столиком напротив.

– С лаврушниками, что ли?

– С азерами.

– Откуда они здесь?

– П-понаехало… В-весь рынок оккупировали. А еще я с-слышал, что они наркотой торгуют.

Из-за столика, за которым сидели красивые девчонки с коротко стриженными парнями, донесся взрыв смеха.

– А это кто такие? – спросил Жиган, взглядом показав на парней.

Терентий обернулся, глянул в сторону соседнего столика, потом махнул рукой.

– А, говнюки. «Ракетчиками» себя называют. Рэ… Рэ… Рэкетиры. Спортсмены недоученные.

– Чем занимаются?

– Бабки выбивают. К нам тоже приходили, но я их быстро отшил. Хотели, чтобы мы им каждый месяц отстегивали.

– Кто – вот эти?

– Я же говорю – говнюки. Пендаля под зад получили, теперь сидят ти-тихонько. А че, шеф и так в общак отстегивает.

– Кому?

– П-Пантелею, кому же еще.

– Ты же говорил, что давно не видел его.

– А он с-сам этим и не занимается. Н-на хрена ему? Хыз с Борисиком приезжают. П-помнишь таких?

Жиган кивнул. Конечно, он помнил пантелеевских быков.

– Они все здесь?

– К-куда же им деться? Борисик пару лет отсидел, но еще в прошлом году откинулся. Теперь вот снова у Пантелея.

– Ты бы тоже мог к нему пойти.

– Я? – Терентий ударил себя кулаком в грудь. – Да ни в жисть! Падлой буду.

– Что так?

– Чтобы я к лаврушникам в «шестерки» пошел? От них и т-так житья нет. Наверное, всех баб п-перетрахали, лавья [2] моpе, и все им мало.

Один из «ракетчиков» встал из-за стола и преувеличенно небрежной походкой направился к стойке бара. Бросив бармену несколько бумажек, он стал что-то заказывать.

Бармен в ответ отрицательно покачал головой. Стриженый крепыш тут же схватил его за форменную рубашку и через стойку подтянул к себе.

Сквозь шум, стоявший в зале, Жиган хорошо услышал грубый выкрик:

– Ты чего, козел? Mне пузырь с собой нужен.

– Я не могу, – перепуганно промямлил бармен, – у нас только на месте. Порядок такой.

– Да мне насрать на ваш порядок!

Услышав шум, Терентий возбужденно вскочил из-за стола и бросился к стойке.

– Ах ты, щень дешевая! А ну отвали от Афони!

Крепыш отпустил бармена и холодными пустыми глазами посмотрел на Терентия.

– Мужик, дерни отсюда.