– Догадываюсь.

– Догадливый, – хмыкнул капитан Белянин, обращаясь то ли к своему заместителю, то ли к самому себе.

Несмотря на страшный запах перегара изо рта начальника отряда, говорил он ровно, спокойно, четко выговаривая слова:

– И где же вы, осужденный Панфилов?

– В штрафном изоляторе.

– Правильно. Вы заметили, что я даже не потребовал от вас представиться по форме?

Жиган промолчал.

– Ладно. – Капитан лениво махнул рукой с зажатой между пальцами дымящейся сигаретой. – На вас наложено дисциплинарное взыскание в виде тридцати суток пребывания в ШИЗО.

До Жигана не сразу дошел смысл произнесенных начальником отряда слов. Тридцать суток? Месяц? В ШИЗО?

– А где моя шапка? – спросил Жиган.

Белянин, который в этот момент пытался затянуться сигаретой, поперхнулся дымом и закашлялся.

– Ты слышал, Жуковский? – прочистив горло, сказал он. – Ему месяц на делянке париться, а он спрашивает, где его шапка.

– Потому и спрашиваю, – устало сказал Жиган. – Холодно здесь.

– Ах, вон оно что, – зевнул Белянин, – здесь, оказывается, холодно. Слышишь, Жуковский? Осужденный Панфилов думал, что отправляется в Сочи, на пляж.

– Они все так думают, – откликнулся лейтенант. – Засpанцы!

– Чего? Кто – они? – недоуменно посмотрел на него Белянин.

– Ну… первоходы, – смутился Жуковский.

– А… Вы, осужденный Панфилов, хоть бы поинтересовались, за что вас в штрафной изолятор определили.

– А что, мне за это срок скостят? – В голосе Жигана прозвучал вызов.

Но капитан Белянин предпочел не обратить внимания на интонацию.

– Верно, не скостят, – спокойно сказал он. – Но знать-то надо.

– За что?

– За невыполнение правил внутреннего распорядка исправительно-трудового учреждения. Спать надо по ночам, осужденный Панфилов.

Жиган даже не знал, смеяться ему или плакать. С одной стороны – он вроде бы как невиновен и наказывать его вовсе не за что. А с другой…

– Вы хоть понимаете, осужденный Панфилов, что вам крупно повезло? – растягивая слова, произнес капитан Белянин. Потом он затянулся, выпустил из легких дым и добавил: – Пока. Жуковский, что-то мне прохладно, сходите за шинелью.

– Слушаюсь, товарищ капитан.

Лейтенант исчез за дверью. Белянин затушил окурок сигареты и закурил новую. Не забыл предложить и Жигану.

– Угощайся.

– Благодарю, гражданин начальник, – вежливо отказался он.

А ведь курить хотелось страшно.

Белянин опять пристально посмотрел ему в глаза. Потом молча вынул несколько сигарет из пачки, обломал фильтры и положил сигареты между досками. Потом добавил туда же несколько спичек. Спрятав обломанные фильтры в карман, Белянин как бы между прочим спросил:

– Я что-то не пойму, Панфилов, ты блатной или нет?

Он снова вперился в Жигана своим пристальным взглядом. Но, не заметив никакой реакции, сказал:

– Ладно. Не хочешь отвечать, твое дело. Я тебе в душу лезть не собираюсь. Черт, куда там этот Жуковский подевался?

Начальник отряда встал с нар и, засунув руки в карманы галифе, принялся прохаживаться по камере – насколько позволяло место, конечно.

– Странно все как-то получается, – будто размышлял вслух капитан Белянин, – я вроде бы злиться на тебя должен, требовать для тебя наказания посуровее. А вместо этого что происходит? Я иду к полковнику Жуликову, самому начальнику колонии, чтобы просить за какого-то зека. Тебе, между прочим, знаешь что светило?

– Не знаю.

– Штрафной изолятор – это цветочки, можно даже сказать – дом отдыха. А тебе светила статья 193 Уголовного кодекса РСФСР. По глазам вижу, что не знаешь такой статьи. Это плохо. Уголовный кодекс для тебя должен быть настольной книгой, осужденный Панфилов. В статье 193 Уголовного кодекса Российской Федерации сказано, что за сопротивление представителям администрации исправительно-трудового учреждения тебе полагается до трех лет лишения свободы.

– Какое сопротивление?

– Вооруженное сопротивление, Панфилов. Тебя ведь взяли со ступером в руках, с заточкой металлической. При желании на тебя можно было бы и что-нибудь покрупнее повесить. А что в результате? В результате ты отдыхаешь на делянке. Не жизнь, а малина.

«Я что, тебе еще задницу за это целовать должен?» – мрачно подумал Жиган.

Словно перехватив его мысли, капитан Белянин глянул на Жигана и засмеялся.

– Нет, благодарить меня не надо. Мне вот интересно стало, что ты за фрукт. Я твое личное дело три раза перечитывал. И, ей-богу, ничего не понял.