Потом двинулись к выходу. Идущий последним мужчина нагнулся, что-то поднял с земли, догнал остальных и слился с толпой.

На поминальном обеде Васька сидел рядом с Алинкой. Старушки негромко переговаривались, обсуждая поломку креста на кладбище:

— Ой, нехорошая примета, бабоньки! Нехорошая!

Все эти разговоры влияли даже на мою устойчивую психику, а что уж говорить о ребенке, между прочим, уши развесившем и готовом просидеть тут до утра.

Несколько старушек поднялись из-за стола, перекрестились, пожелали — если это можно назвать пожеланием покойной — земли пухом — и удалились.

Покинули квартиру Нины и Мария Ивановна с сыном Иваном, широкоплечим статным шатеном; не верилось, что в этом мощном молодом теле поселилась такая жестокая болезнь.

Я жестом показала Свекле, чтобы ложкой побыстрее орудовал и девочку поторопил. Васька с поставленной задачей справился достойно.

Выйдя их проводить, я не успела закрыть за ними дверь, как она тут же открылась снова: Васька держал в руках плоскую коробку, величиной со средних размеров книгу, обвязанную шнуровой резинкой. Под резинку был засунут свернутый лист бумаги.

— Тань, это на коврике перед дверью лежало. — Свекла чувствовал себя героем дня. — Это он? Преступник подложил? Да, Танюх?

Я взяла коробку, положила ее на тумбочку в прихожке.

— Давайте я вас провожу до машины. Вам с Алинкой лучше побыстрее отсюда уехать.

— А когда мы с тобой увидимся, Танюх? — спросил Свекла, усадив Алинку в автомобиль.

— Ой, Вась, ты опять за свое? Знаешь же, что у меня куча проблем.

Вернувшись на площадку, я позвонила в дверь к Марии Ивановне.

— Вы уходили последними. Не видели, случайно, никого у лифта или на лестнице?

— Нет, а что-нибудь случилось?

— Кто-то подложил коробку на коврик у Нининой квартиры.

— Нет, не видели. Ничего не было, когда мы с Ванюшкой выходили. А что в этой коробке? — взгляд старушки казался испуганным.

— Нина еще не смотрела, — уклончиво ответила я.

Я поманила пальчиком Нину в спальню, куда уже под свитером принесла коробку.

— Что это? — глаза Нины округлились.

— Сейчас посмотрим.

Я вытащила листок и развернула его. Та же выбивающаяся из ряда буква «о».

«В семь часов вечера я вам позвоню и сообщу способ передачи денег. Не вздумайте привлекать милицию. Неизвестный».

Я внимательно осмотрела коробку. Плоская, вроде бы картонная, а тяжелая. Я взяла ножницы и осторожно отковыряла угол картонки на крышке, которая показалась мне более тяжелой, чем сама коробка. Под картонкой металлическая пластина. Для чего? Наверное, преступник на сей раз заранее о противовесе позаботился. Ведь Алинка — девочка, и ее комната не завалена свинцовыми шариками, коих без меры расплодил у себя на рабочем столе разгильдяй Олежка.

— Боже, как все это не вовремя! Там люди, их надо накормить, — посетовала Нина.

— А завтра было бы в самый раз? — невольно усмехнулась я. — Ладно, ты занимайся своими делами, а я займусь своими.

Дальше все закрутилось, как в калейдоскопе, и я с трудом успевала следить за событиями. А ведь мне приходилось играть первую скрипку.

Я примчалась в милицию к Григорьеву, который не преминул мне напомнить, что подозреваемый Игорь Турищев завтра будет задержан по подозрению в убийстве собственной тещи.

— Но это будет только завтра. Сегодня есть дела поважнее, чем обсуждение задержания Игоря, — невольно поморщилась я. — Если мы сумеем поймать шантажиста, то я уверена, что сумею доказать его вину в гибели Гусевой. Просто сердцем чую. Давайте лучше решим, как нам действовать.

— Вы же, Танечка, утверждали, что как только разыщете убийцу Гавриловой, так сам по себе весь клубочек и размотается. И что? Лопнула ваша версия как мыльный пузырь?

— Как он, кстати?

— Никак. Пока без изменений. Уходите от ответа?

— Все ошибаются. Не боги горшки обжигают. Итак, о сегодняшнем вечере. Телефон-автомат, из которого преступник звонил в прошлый раз, находится на углу соседнего дома. Необходимо установить там «жучок», чтобы слушать все разговоры, которые ведутся с таксофона. Там же надо кого-нибудь подставить — семечки продавать или еще что-нибудь. Словом, надо обложить преступника со всех сторон.

— В коробку маячок, конечно, — полковник перестал издеваться надо мной и увлекся обсуждением засады.

— Это я уже оформила. О приемных устройствах для ваших сотрудников я, разумеется, позабочусь. Думаю, что преступник может повторить свой трюк с подвальным окошком. Так что необходимо и там ребят поставить.