Я пожала плечами. Я сама еще ни в чем пока не была уверена…

Наконец-то все было кончено. Динамит отправился продолжать урок. Я вышла из кабинета и направилась к учительской.

— У последнего мужчины, Огурцова Романа Николаевича, кровь первой группы. Резус-фактор отрицательный. А на антитела к гепатиту «А» я проверю в лаборатории. Давай вези нас обратно, и в больнице все сразу станет ясно.

Мы мигом погрузились в машину и помчались в восьмую горбольницу.

Анализ на антитела не занял много времени.

Я слушала «Русское радио», когда Марина вышла на крыльцо и направилась к моей машине.

— Можешь не сомневаться, Таня, Огурцов и есть тот человек, которого ты ищешь: он перенес гепатит «А». — Взгляд Марины был немного испуганным.

Я не знала, радоваться мне или огорчаться. Таню убил он. Теперь уже — однозначно. Изнасилования, — сделала я вывод, — не было. Все совершилось по согласию. А факт изнасилования был имитирован после смерти девочки. Из-за денег, которые она, скорее всего, от него потребовала. Стало быть, наоборот, это она его шантажировала! Ведь ей так хотелось иметь компьютер!

Вот тебе и насильник, воспользовавшийся презервативом. И насчет царапин на спине можно не сомневаться. Видимо, юная Таня к тому времени вполне познала суть сексуальных развлечений, понимала в этом толк и могла получать от этого удовольствие.

Ленка была в шоке. Она не сразу поверила, что среди ее коллег могут встретиться такие вот отморозки.

— Твоя задача, Лена, осторожно побеседовать с девчонками, про которых я тебе говорила. Ты же их лучше знаешь.

— Тань, и шантаж, и убийства, и совращение — это же перебор, тебе не кажется?

— Кажется.

Мне действительно показалось, что все не так, как мне подсказывало воображение ночью. Скорее всего поиски шантажиста снова надо начинать с нуля. Бег по кругу. Ну, посмотрим. Он у меня расколется как миленький. И пальчики с телефона-автомата довершат начатое.

Звонок на перемену я всегда воспринимаю как начало конца света. Это не красочный эпитет. В данной школе, находившейся на окраине Заводского района, так и есть. Тут в коридоре надо смотреть в оба, чтобы невинно резвящиеся отроки не протаранили тебя насквозь.

Учитель физики пробирался сквозь ревущий поток школьников к учительской, когда я его окликнула:

— Роман Николаевич!

Он остановился, и в него тут же вписался несущийся на бешеной скорости малец лет десяти от роду.

— Здравствуйте, Татьяна Александровна. Чем обязан? — поморщившись от боли, спросил он.

— Мне надо с вами переговорить. Давайте пройдем в мою машину — свободных кабинетов нет.

— Но у меня сейчас урок.

— Не волнуйтесь. Вас подменят.

Ленка обещала мне потрудиться на два класса одновременно. Он пожал плечами и стал спускаться вслед за мной по лестнице.

Шок — великое дело. Главное не дать преступнику опомниться, а взять и с размаху опрокинуть на него ушат холодной воды. Пока опомнится, он уже у меня в кармане. Психическая атака — я так это называю.

— Я все про вас знаю, — решительно сказала я, когда захлопнулась дверца автомобиля.

Он молча смотрел на меня во все глаза, и я всеми фибрами почувствовала, как он внутренне напрягся.

— Вы убили Таню Гаврилову. Под ее ногтями…

Я изложила ему все, что доказывает его причастность к делу.

— Состав крови у вас очень редко встречающийся, так что вам отвертеться не удастся.

Я решила напугать его еще больше и продолжала:

— Вы посылали письма, в которых угрожали похитить и изнасиловать невинных девчонок. И многие вам платили, не понимая, что делают только хуже для своего ребенка. Танина нелепая смерть это подтверждает. А потом вы убили старуху, которая каким-то образом узнала про ваш бизнес.

Тут я немного перегнула палку, пошла ва-банк. Я хорошо знаю психологию преступника — доводилось изучать в юридическом институте. К тому же я в свое время собиралась на психологический факультет и активно готовилась, зачитываясь трудами известных психологов.

Так вот, когда на преступника «повесишь» не только его деяния, но и деяния других и при этом назовешь неоспоримые улики, он предпочтет сознаться в содеянном, лишь бы всех собак не повесили. В том, что некоторые «собаки» были лишними, я была почти уверена. Но главное не дать ему опомниться:

— А кроме того, оперативники нашли презерватив. Будет проведена спермограмма.

— Они не могли его найти, — одними губами прошелестел Роман Николаевич. Но на пленке моего высокочувствительного магнитофона, лежавшего в бардачке — неужели я об этом не позабочусь? — запись будет вполне приличной. Теперь ему не удастся отвертеться. Слово — не воробей.