Мне стало немного стыдно, и я забормотала:

— Ой, Свет, ну зачем ты так?

Светка рассмеялась:

— Да ладно, Тань. Мы с тобой не первый день знакомы. Что хотела узнать-то?

— Номер…

— Сейчас-сейчас. Минутку подожди.

Я слышала шелест страниц и от нетерпения переступала с ноги на ногу.

— А, вот.

И Светка назвала мне приблизительный адрес телефона-автомата. Он находился на той же самой улице, где жили Турищевы-Гусевы.

Я опять набрала Нину и предупредила ее, что приеду через ориентировочно полчасика. Порылась в своих загашниках в поисках необходимых в данной ситуации предметов. Потом схватила сумочку, сотовый, выскочила из квартиры и, игнорируя лифт, помчалась вниз по лестнице. Завела свою «девятку», кинула вещи на пассажирское сиденье и сорвалась с места так, что колеса жалобно взвизгнули.

Я мчалась, игнорируя знаки, предупреждавшие об ограничении скорости, и мысленно молила досужих гаишников не попадаться мне на пути. Вот они, волнения, которые предсказывали кости!..

Если вы полагаете, что в данный момент я мечтала схватить за руку подлого шантажиста и привести его под белы рученьки в милицию, то вы глубоко заблуждаетесь. Совсем нет. Пока я мечтала лишь об одном: чтобы из того таксофона никто другой не успел позвонить. И не успел наследить: я надеялась снять отпечатки пальцев.

Вы полагаете, я это не могу? Еще как могу! Я сама несколько лет работала в системе правоохранительных органов. Так что в своем деле отнюдь не новичок, а профи. Разумеется, для идентификации я отдам их в лабораторию — вотчину полковника Григорьева. Кто знает, вдруг да где-нибудь засветились уже эти пальчики?

Мне не повезло. В кабинке таксофона стояла молодая дама в светлом габардиновом костюмчике. Ее речь текла, словно ручеек. По-видимому, дама ворковала с возлюбленным. Ух, какая злость меня разобрала! Не могла в другой раз поболтать. Или в другом месте. Я понимала, конечно, что она вовсе ни при чем. Просто у меня свои проблемы, а у нее — свои.

Я нетерпеливо постучала в будку. Дама, отодвинув трубку от уха, открыла дверь и вопросительно посмотрела на меня.

— Положите трубку, пожалуйста.

Ее брови удивленно поползли вверх:

— По какому праву вы со мной так разговариваете?

Я извлекла из сумочки удостоверение и продемонстрировала ей.

— Милиция.

— Я тебе попозже перезвоню, — пробормотала дама в трубку и повесила ее на рычаг. — А что, собственно говоря, случилось?

— Вы извините, девушка, но только что из этого автомата звонил преступник.

Ее глаза округлились:

— Преступник?! Это тот мужик в облезлой жилетке? — поинтересовалась она.

— Вы давно беседуете? — поинтересовалась я, затаив дыхание.

Если дама разговаривала меньше десяти минут, то из телефона-автомата успел поговорить еще по крайней мере один человек.

— Да я только что номер набрала. Из будки как раз мужчина вышел. В потертой кожаной жилетке и рубашке в черно-зеленую клетку.

Я едва не завыла. Наследить тут, как я ни спешила, успели, видимо, как следует. Но что делать. Попытка не пытка.

Я вошла в будку, осторожно носовым платком сняла с рычага трубку, обсыпала ее тальком и наклеила скотч. Потом так же осторожно сняла скотч, опустила его в обыкновенный почтовый конверт. Такие же манипуляции я проделала с аппаратом и стеной, на которой он висел.

Потом вернулась в машину и позвонила Григорьеву домой. Сан Саныч, видимо, уже разомлевший от домашних щей, а может, еще и от рюмочки домашней настойки, был настроен благодушно.

— Ты что суетишься-то, Танечка? — полковник даже на «ты» перешел. — Сделаем, все, что необходимо, сделаем. Но только завтра. Не раньше чем после обеда. Ты сейчас езжай в отделение и сдай материал в дежурную часть. Я ребятам позвоню, обо всем предупрежу. Только, думаю, толку от этого будет кот наплакал. Сама же сказала, что двое после преступника уж точно звонили.

— Но ведь попробовать-то можно! — горячо возразила я.

— Ну, уговорила, уговорила. Пробовать, конечно, надо все. Согласен. Волоки свои вещдоки в отдел. Я звоню ребятам.

Дежурный по отделению, майор необъятных размеров, слегка под мухой, разговаривал по телефону. Он молча взял у меня конверт и положил его на кучу бумаг на пульте рядом с недоеденным пирожком. Я стояла и ждала окончания разговора. Допустить, чтобы драгоценный конверт затерялся или чтобы в него пирожки упаковали, мне отнюдь не хотелось.

Он положил трубку и вопросительно посмотрел на меня:

— Еще что-нибудь, Татьяна Александровна?

— Я просто должна быть уверена, что конверт попадет по назначению, а не в мусорную корзину с пустыми бутылками.

Толстяк обиделся:

— У нас таких проколов не бывает. Не беспокойтесь. Все будет тип-топ.

— Ну-ну, — многозначительно произнесла я и, попрощавшись, вышла в ночь.

Дверь в квартиру Гусевых-Турищевых была едва прикрыта. Как и положено в таких случаях, она не запирается на замок; я толкнула ее и вошла.