— Так же легко, как тогда, когда согласились доставить Декера на корабль, — пробормотал Джошуа. Юстин бросил на брата быстрый взгляд и увидел, что тот с напряженным вниманием на лице наблюдает за приближающимися к кораблю людьми.

Телек взглянула в направлении близнецов.

— Что там?

— Скажи ей, Юстин, — проговорил Джошуа, по-прежнему, нахмурив брови и не отрывая глаз от экрана. Юстин снова рассказал все о шпионском предназначении воротника.

— Хм, — простонала Телек, когда он закончил. — Ты думаешь, что они на одного из них поместили бомбу, Джошуа?

— Я, право, не знаю, — пробормотал тот. — Но почему-то мне все это очень не нравится.

— Мне тоже, — призналась Телек. Немного поколебавшись, она взяла в руки микрофон и включила наружные громкоговорители. — Юрий, Марк? Задержитесь там на минуту, хорошо?

Примерно в двадцати метрах от входного люка корабля мужчины с недоумением остановились.

— Губернатор? Что-нибудь не так? — выкрикнул Серенков.

— Я хочу, чтобы вы оба разделись до нижнего белья, — сказала она. — В целях соблюдения безопасности.

Ринштадт бросил взгляд через плечо на толпу безмолвных квасаман.

— А мы не могли бы обойтись без этого? — спросил он, дрожащим от напряжения голосом. — Они ничего в нашу одежду не подложили. Я в этом уверен. Пожалуйста, дайте нам подняться на борт.

— Все-таки что-то не так, — пробормотал Кристофер. Отобрав у Телек микрофон, он нажал на другую кнопку. — Дорджи, подай им знак спокойно сказать тебе, в чем дело. — Не став дожидаться ответа от Дорджи, он снова переключился на внешний громкоговоритель. — Давайте, ребята. Вы же слышали, что сказала губернатор. Раздевайтесь.

Отключив микрофон, он подержал его еще некоторое время в руках, а потом без слов передал Телек, которая также молча приняла его. На экране было видно, как мужчины сняли куртки. Тем временем Юстин наблюдал за движением губ Ринштадта. И когда они снимали ботинки, в гостиной корабля послышался голос Линка.

— Марк говорит, что их, по всей видимости, отравили. Яд был нанесен на металлическую поверхность подноса с едой, и на руках обслуги были перчатки, чтобы избежать непосредственного контакта с подносом.

— Так что нет ничего удивительного в том, что они были совсем не против отпустить их, — прорычал Ннамди. — Нам нужно немедленно доставить их на звездолет и поместить в анализатор, губернатор.

Лицо Телек, впившейся глазами в экраны монитора, превратилось в застывшую маску ужаса.

— Нет, их не отравили, — прошептала она. — Их инфицировали. Они инфицировали их чем-то, чтобы погубить нас всех.

Они все были настолько ошарашены, что некоторое время буквально физически могли ощущать сгустившееся напряжение. Первой в себя пришла Телек.

— Альмо, скорее возвращайся назад, через тот же грузовой люк, которым вышел. Дорджи, заходи внутрь и загерметизируй наружную дверь. Сейчас же.

— Что? — в один голос вскричали Кристофер и Джошуа.

— Выбора нет, — не менее резко выпалила Телек. Костяшки ее пальцев, сжимавших микрофон, побелели. Лицо вдруг страшно постарело. — У нас на борту нет изолятора, и вы все это прекрасно знаете.

— А медицинский анализатор…

— У него все шансы даже не распознать то, что они получили, — оборвала она Кристофера, — не говоря уже о том, как это лечить.

Под ногами Юстин почувствовал слабую вибрацию пола — это Пайер запирал за собой грузовой люк, через мгновение она повторилась, на этот раз люк задраил Линк.

На наружном дисплее в жутком ужасе неверия застыли Ринштадт и Серенков.

— Эй! — завопил Серенков.

— Мне очень жаль, — еле выдавила из себя слова Телек. Но тут она вспомнила о микрофоне и поднесла его к губам. — Мне очень жаль, — снова повторила она. — Вас инфицировали. Мы не можем подвергаться риску, взяв вас на борт.

— Они обнажили оружие! — резко сказал Ннамди. — Очевидно, они поняли, что мы все вычислили.

— Капитан, направить коммуникационный лазер на квасаман, — выкрикнула Телек в микрофон внутренней связи. — Ослепите их. И приготовьтесь к взлету.

— Но мы же не можем бросить их здесь.

Юстин даже не заметил, когда в комнату вошел Пайер, но по его голосу было ясно, что он уже давно находился здесь, чтобы понять, что происходит.

И смириться с этим он никак не мог.

Телек обратила к нему свое лицо, но в ее глазах не было ни малейшей нерешительности.