– Почему вы не рассказали нам этого раньше? Дэвид посмотрел на Ребуса и неожиданно рассмеялся.

– Потому что Клер не убивала Флип!

– Нет?

– Господи, неужели вы думаете, что… – Он покачал головой. – Когда я говорил, что Клер… нехороший человек, я не имел в виду ничего такого. Это была чисто умозрительная оценка. – Дэвид Костелло немного помолчал и добавил: – Впрочем, и компьютерная игра, о которой вы упомянули, – это тоже были просто слова, пока Филиппу не… Ведь вы об этом подумали, правда?

– Мы стараемся не зацикливаться на чем-то одном, – сказал Ребус.

– Господи, Дэви!… – снова вмешался в разговор Костелло-старший. – Если тебе есть что сказать инспектору – скажи! Сними с души тяжесть!

– Я Дэвид, а не Дэви, сколько раз повторять?! – резко сказал Костелло-младший. Томас Костелло побагровел, но смолчал.

– И все-таки я не думаю, что это Клер, – добавил Дэвид, снова повернувшись к Ребусу.

– Ладно, допустим, – небрежно сказал тот. – Ну а как насчет матери Филиппы? Ты с ней ладил?

– Конечно.

Ребус нарочно долго молчал, потом повторил то же самое слово, но уже в виде вопроса.

– Конечно?…

– Вы же знаете, как относятся матери к взрослым дочерям, – начал объяснять Дэвид. – Оберегают их и все такое… Иногда даже больше, чем в детстве.

– И правильно делают, не так ли? – вставил Томас Костелло и подмигнул Ребусу, а тот в свою очередь посмотрел на Эллен, надеясь, что это как-то ее встряхнет, но она равнодушно уставилась в окно.

– Дело в том, Дэвид, – негромко сказал Ребус, – что у нас есть основания считать: твои отношения с матерью Филиппы тоже были не совсем безоблачными.

– А именно?… – удивился Костелло-старший.

– Пусть лучше Дэвид нам ответит, – предложил Ребус.

– Ну, Дэвид? – спросил Томас у сына.

– Я даже не представляю, что может иметь в виду инспектор, – хладнокровно отозвался тот.

– Я имею в виду… – Ребус сделал вид, что разыскивает какую-то запись в блокноте. – Ага, вот… По словам миссис Бальфур, она была уверена, что ты каким-то образом настраиваешь Филиппу против нее.

– Вы, вероятно, ее не так поняли, инспектор, – сказал Томас Костелло, и его руки снова сжались в кулаки.

– Боюсь, что это маловероятно, – спокойно возразил Ребус.

– Она сама не понимает, что говорит! – не успокаивался Костелло-старший. – В конце концов, она очень переживает и не вполне отдает себе отчет…

– Я думаю, что отдает. – Ребус продолжал смотреть на молодого человека. – Ну, что скажешь, Дэвид?

– Я… Да, отчасти вы правы, – нехотя признал юноша. О яблоке, которое он держал в руке, Костелло-младший давно забыл; в месте надкуса розовато-белая мякоть плода уже стала светло-коричневой, словно ржавой. Отец вопросительно уставился на сына.

– Ну?…

– Миссис Бальфур считала, что я учу ее дочь плохому.

– Например?

– Например, она считала, будто я убедил Флип, что у нее украли детство и что ее воспоминания о прошлом не соответствуют действительности.

– А как было на самом деле? – уточнил Ребус.

– Я тут ни при чем. Флип сама пришла к такому выводу. – Дэвид пожал плечами. – Ей часто снился один и тот же сон: будто она в Лондоне – в доме, где они жили раньше, – бегает вниз и вверх по лестницам, спасаясь от чего-то страшного, что гонится за ней по пятам. Насколько мне известно, этот сон она видела чуть не каждый день.

– И что вы предприняли?

– Заглянул в соответствующие учебники и сказал ей, что этот сон может быть как-то связан с подавленными воспоминаниями.

– Что-то я ничего не пойму! – вмешался Томас Костелло. – Объясни-ка по-человечески!

– Речь идет о чем-то плохом, что случилось с человеком в детстве и о чем он старается не думать. Честно говоря, мне впору было позавидовать Флип.

Отец и сын в упор разглядывали друг друга, и Ребус невольно подумал, что понимает, что мог иметь в виду Дэвид. Расти в семье такого человека, как Томас Костелло, было, наверное, непросто. Быть может, этим и объяснялось вызывающее поведение, отличавшее Дэвида в старшем подростковом возрасте…

– Флип никогда не говорила, что это могло быть? – спросил Ребус.

Дэвид Костелло покачал головой.

– Возможно – ничего особенного. Сновидения – слишком сложная область, чтобы иметь однозначное толкование.

– Но Флип верила своим снам?

– Скорее да, чем нет, но это продолжалось не слишком долго.

– Однако своей матери она о них рассказать успела?

Дэвид Костелло кивнул:

– Да. А миссис Бальфур обвинила во всем меня.

– Черт бы побрал эту бабу!… – прошипел Томас Костелло, но тут же взял себя в руки. – Но она, конечно, была в постоянном напряжении, так что ее можно извинить, – добавил он, потирая лоб.