– Не трудитесь, мистер Костелло, – сказал Ребус. – Мы на службе.

– Приговор окончательный? – Мистер Костелло повернулся к Эллен, и она явно через силу кивнула.

– Ну что ж… – Томас Костелло снова откинулся на спинку дивана. – В таком случае чем мы можем вам помочь?

– Во-первых, я хотел бы еще раз извиниться за то, что пришлось побеспокоить вас в такой… в такое трудное время, – начал Ребус и посмотрел на Дэвида, который, казалось, интересовался происходящим еще меньше, чем Эллен.

– Мы понимаем, инспектор. Это ваша работа, а мы… мы готовы сделать все от нас зависящее, чтобы помочь вам поскорее поймать негодяя, который убил Филиппу. – Томас Костелло сжал кулаки, словно демонстрируя готовность собственноручно расправиться с преступником. Его лицо было почти квадратным, коротко подстриженные волосы зачесаны со лба назад, глаза все время щурились, и Ребус догадался, что Томас Костелло носит контактные линзы и боится их потерять.

– У нас появилось несколько вопросов, которые мы хотели бы задать вашему сыну…

– Задавайте, инспектор. Кстати, вы не против, если я тоже послушаю?

– Что вы, совсем нет. Может быть, вы даже сможете что-то добавить.

– Тогда начинайте. – Он резко повернулся и посмотрел на сына. – Дэви!… Ты слушаешь?…

Дэвид Костелло кивнул и с хрустом откусил еще один кусок яблока.

– Прошу вас, инспектор, – сказал мистер Костелло.

– Что ж, для начала я хотел бы спросить Дэвида вот о чем… – Ребус не спеша достал из кармана блокнот и принялся листать, хотя сомневался, что ему придется что-то записывать, а вопросы он помнил и так. И все же иногда появление блокнота могло сотворить маленькое чудо. Большинство опрашиваемых свято верили в могущество написанных на бумаге слов, полагая, что вопросы в блокноте являются плодом длительных и тщательных размышлений и проверок. Когда они видели, что их ответы записываются, они начинали тщательнее обдумывать каждое свое слово или, наоборот, начинали нервничать и выпаливали всю правду.

– Может, все-таки присядете? – снова спросил Томас Костелло у Эллен и похлопал по дивану рядом с собой.

– Спасибо, я постою, – равнодушно ответила она. Этот обмен репликами каким-то образом разрушил Чары Блокнота – во всяком случае, Дэвид Костелло отнесся к его появлению без должного пиетета.

– Ну, давайте ваши вопросы, – сказал он.

Ребус набрал в грудь побольше воздуха.

– Мы уже спрашивали тебя о компьютерной игре, в которую играла Филиппа, – начал он. – Ты сказал, что ничего об этом не знаешь, не так ли?

– Да.

– И что сам ты не особенно интересуешься компьютерными играми и тому подобным…

– Верно.

– Но по нашим сведениям, в школе ты увлекался играми в жанре фэнтези…

– Да, я помню, – перебил Томас Костелло. – Ты и твои приятели сутками торчали у тебя в комнате… – Он повернулся к Ребусу. – Буквально сутками, инспектор! Можете себе представить?!

– Могу, – сухо кивнул Ребус. – Больше того, я слышал, что точно так же ведут себя некоторые взрослые. Особенно если идет хорошая карта, а на кону достаточно большая сумма…

Костелло с пониманием улыбнулся и кивнул Ребусу, признав в нем такого же завзятого картежника, каким был сам.

– Кто вам сказал, что я увлекался этой ерундой? – спросил Дэвид.

– Это всплыло как-то само собой, – туманно ответил Ребус.

– Да, одно время я действительно увлекался ролевыми играми, но это продолжалось недолго – всего месяц или около того. Потом я к ним остыл.

– Ты знал, что Филиппа тоже играла в такие игры, когда училась в школе?

– Честно говоря, я не помню.

– Она наверняка тебе говорила… В конце концов, вы оба увлекались одним и тем же.

– К тому времени, когда мы познакомились, ни я, ни она уже не играли в эти игрушки. И насколько я помню, мы никогда не разговаривали ни о чем подобном.

Ребус пристально посмотрел на него. Веки у парня покраснели, белки глаз были розовыми от лопнувших сосудов.

– Тогда как об этом могла узнать Клер, школьная подруга Филиппы?

Молодой человек презрительно усмехнулся.

– Так это ома вам сказала? Эта долбаная корова?!

Томас Костелло предостерегающе шикнул.

– А как еще ее назвать? – огрызнулся его отпрыск. – Она только прикидывалась подругой Флип, а сама только и думала о том, как бы нас поссорить!

Она вас недолюбливала?

Дэвид немного подумал.

– Не совсем так. Скорее, ей просто тяжело было видеть, что Филиппа счастлива и довольна. Однажды я сказал об этом Флип, но она только рассмеялась. Она-то этого не замечала, не хотела замечать… Во-первых, она училась с Клер в школе, а это что-нибудь да значит. Ну а во-вторых… Много лет назад между Бальфурами и родителями Клер произошло какое-то недоразумение, и Флип чувствовала себя виноватой. Должно быть, это и помешало ей разобраться в том, что представляет собой Клер на самом деле.