— Здесь места неподходящие, чтобы передвигаться на своих двоих, — наконец сказал он.

— Прямо в точку, приятель, — с лучезарной улыбкой признал Изекиэль.

— Где твоя лошадь?

— Кто ее знает. И верховая, и вьючная, обе неизвестно где. Отвязал на ночь, а их, видно, спугнула змея, черт бы ее побрал.

Верзила вгляделся в заросли:

— Ты один?

— Нет, — отозвался Зик. — Мой товарищ ловит лошадей.

— А куда они побежали? — спросил верзила. Изекиэль махнул рукой, указывая на запад:

— Направление они выбрали правильно; только меня забыли с собой прихватить! — Он снова засмеялся. — Надеюсь, вы поможете их отыскать?

— Поможем, — согласился верзила. — Кстати, меня зовут Гант.

— А меня Зик.

— Будь спокоен, дружище Зик, мы тебя в беде не бросим. Вон Мэдисон поскачет на помощь твоему другу, а мы побудем с тобой, на случай если покажутся индейцы. — Гант кивнул парню слева, тот тронул поводья и неторопливо поехал на запад.

Натаниэль не мог проводить его взглядом — он держал на прицеле Ганта.

— Повезло мне с вами, — заметил Зик. Гант пожал плечами:

— Если мы, белые, друг другу не станем помогать, красные дикари сожгут наши дома, заберут наших женщин. Белый всегда должен стоять за белого, иначе никак.

— Правда твоя. — Зик еле заметно поморщился.

— Куда едете, если не секрет? — спросил верзила.

— В Скалистые, — сообщил Зик.

— Ничего себе! — преувеличенно удивился Гант. — Нам туда же!

— На встречу?

Главарь помедлил, потом широко осклабился:

— Конечно же, на встречу. Надо успеть, пока все виски не выдули. Знаешь, трапперы — такой народ. Пьем все, что горит.

— Да уж, — протянул Зик. — Хотите сказать, вы трапперы?

— Как это ты догадался? — ухмыльнулся Гант.

— Тогда где ваши ловушки?

— В смысле?

— Нечасто увидишь трапперов без ловушек, а у вас ни вьючных лошадей нет, ни припасов, — объяснил Зик.

— Припасов нам особых не надо, мы стреляем дичь по дороге, — сказал Гант. — День на день не приходится, но нам хватает. А ловушки у нас в хижине на Грин-Ривер.

— Грин-Ривер? Я хорошо знаю те места. Оттуда привозят отличные бобровые шкуры. И как у вас прошел сезон?

— Неплохо, — ответил Гант. — Почти три тысячи бобров отстреляли.

Зик присвистнул:

— Надо же сколько! Это что ж получается, по тысяче на нос?

— Вроде того, — сказал главарь. — У меня вышло чуть побольше, чем у парней.

— Вы, наверное, целое состояние на шкурах сделали. Если не секрет, на что потратили?

— Целый месяц кутили в Сент-Луисе.

Изекиэль фыркнул:

— Да уж, тамошние бабы знают, как ублажить мужика.

Не выпуская Ганта из-под прицела, Натаниэль прислушивался к разговору. Его сбивало с толку дружелюбное поведение дяди. Что происходит? Почему дядя тянет время? И к чему эта светская беседа, если оба готовы в любую секунду потянуться за пистолетом? Вдруг дядя как бы невзначай оглянулся. Натаниэль быстро скосил глаза на запад. Третий всадник, Мэдисон, уже скрылся из виду. Может, Зик этого и дожидался?

— Надеюсь, лошади быстро отыщутся, — сказал Зик. — Я сам виноват, надо было их привязать.

— Есть такая пословица, — заметил Гант. — Снявши голову, по волосам не плачут.

Натаниэль похолодел, ладони вспотели. Что он хочет этим сказать?

— Хочешь вяленого мяса? — предложил Гант.

— Не откажусь, — ответил дядя.

Верзила слез с лошади и запустил руку в седельную сумку. Дядя крепче сжал карабин. Натаниэль тоже приготовился к худшему — сейчас Гант вытащит из сумки пистолет! Но на свет был извлечен кусок вяленого мяса.

— Ну, давай пожуем, — сказал верзила. Зажав ружье между ног, он снял с пояса нож, отрезал от куска мяса несколько ломтиков и дал один Изекиэлю.

— Благодарю.

— У нас вдоволь еды. Мы с тобой поделимся, если не найдешь свое добро.

Натаниэль дрожал от напряжения. Он перевел прицел с Ганта на парня, сидевшего на лошади. Зика и Ганта разделяло не более трех шагов, и Натаниэль сообразил, что, когда пробьет час убивать, дядя возьмет верзилу на себя. Хотя, возможно, убивать еще и не придется. Вон как они разговаривают.

— Вы так со мной любезны, я даже засмущался, — сказал Изекиэль, сжевав вяленое мясо.

— Стесняешься? — улыбнулся Гант.