Трое солдат свободно прогуливались порознь вдоль рядов автомобилей, двое, о чем-то тихо переговариваясь, прогуливались вдоль стены цеха. У Гордона было три главных плюса: полностью заряженный костюм, новое оружие и фактор внезапности. Но первый из этих плюсов ему не хотелось терять так сразу – неизвестно, что еще его ждет впереди, может, очередной "Охотник". От предыдущего его спасла лишь энергия костюма. Нет, сейчас придется обходиться только оставшимися двумя пунктами. "Так… можно выскочить, когда эти двое отойдут подальше, – размышлял Фриман, – И первыми убить вот этого, который уже минуту стоит на месте. Нет… не получится… эти двое меня вмиг достанут. Неизвестно ведь, чем стреляет этот Альянсовский автомат – может, он легко пробьет мой скафандр… Нет, сделаем так – надо поймать момент, когда вот эти два уйдут подальше, а те, что возле стены, дойдут до тех бочек с бензином… или что там "Взрывоопасное"?". Гордон занял удобную позицию для выстрела и начал ждать. Солдаты разошлись в подходящей комбинации только минут через пять. Фриман нажал на спуск легко, и так же легко автомат выстрелил безо всякой отдачи. Привыкший к постоянной сильной отдаче, Фриман невольно опустил ствол при выстреле вниз, и первые три заряда пробили кирпич стены. Но солдаты даже не успели ничего понять – следующая пуля пробила бочку с надписью "Взрывоопасно". Мощный взрыв отбросил обоих солдат на стену, и их загоревшиеся тела больше не шевелились. Фриман, не меняя позиции, тут же подкосил выстрелами того солдата, что стоял неподвижно. И оглянулся – оставшиеся двое уже спешили к нему, сообщая по рации о его появлении. Фриман перебежал за другой "Запорожец" и вдруг услышал слабые звуки стрельбы, доносящиеся из зала цеха.

"Неужели этот гад отдал приказ расстреливать пленных повстанцев?".

Фриман нахмурился и в порыве злобы резко вышел из-за автомобиля, когда солдаты были уже довольно близко. Солдаты растерялись, но лишь на миг – сказывалась отличная боевая подготовка. Они, словно в ковбойской дуэли, вскинули стволы одновременно с Гордоном, и одновременно выстрелили. Всем известно, что если человек очень сильно уверен в себе, то с ним ничего плохого и не случится. Фриман был сейчас полностью уверен, что даже десяток пуль в его грудь не причинит ему вреда, и поэтому даже не отскочил в сторону, стреляя. Но, по странной прихоти случая, пули инопланетного оружия прошли мимо него, а его выстрелы были точны. Один из солдат сразу же упал, сраженный в голову, но Фриман с изумлением и растерянностью увидел, как целях семь зарядов словно растеклись по груди второго солдата. Тот от сильнейших толчков упал на спину, но тут же попытался встать.

"Надо же! Эта пушка не так уж и эффективна против их энергожилетов!".

Фриман, прицелившись, добил солдата в голову и шею. И все стихло. Испытания нового оружия прошли успешно. Фриман уже давно потерял то чувство, которое владело им, когда он убил первых морских пехотинцев в "Черной Мессе". Он не чувствовал вины, угрызений совести, он не чувствовал себя убийцей. Может, это потому, что его жизнь давно пошла по этому руслу, а может, потому, что он знал, что это не люди. Даже с биологической точки зрения. Редкий солдат в сорок третьем году считал себя убийцей, убив японского офицера. Он защищал свою родину, он боролся за свободу своего народа. За Свободу.

Фриману было сейчас не таково, как ему было в "Черной Мессе". Теперь все было иначе. Там он был одиноким, затравленным зверем, приоритетной мишенью. Там он был совершенно один, один против всех. Но сейчас за Свободу бились и другие люди, и, может, сейчас как раз такие нуждались в его помощи. Фриман понял это, снова услышав звуки стрельбы из глубины цеха.

Едва вбежав в цех, Гордон понял, что спешить как раз не надо. Из подсобки, в которой он оказался, он увидел в небольшом зале со станками, конвейерами и корпусами машин солдат Альянса, бешено отстреливающихся от кого-то. Фриман быстро оценил обстановку – здесь уже нельзя было устроить небольшой взрыв. Да и вообще с размахом действовать было неудобно – можно было задеть своих.

Но времени терять было нельзя. Фриман, пользуясь тем, что его нападения не ожидали, прицельно выстрелил по одному из солдат, и сразу же свалил его. Было слышно, как кто-то из солдат чертыхнулся, заметив Гордона, по которому тут же открыли огонь. Перекувыркнувшись, Фриман выкатился в зал и спрятался за корпусом одной из машин, в который тут же забарабанили пули. Его появление, видимо, ободрило тех, от кого отстреливались солдаты, потому что огонь с другой стороны зала стал в два раза интенсивнее. Фриман уже прицелился, но не успел выстрелить – солдата сняли пули их неизвестных противников. Гордон, неосторожно высунувшись, увидел вдруг одного солдата прямо рядом с собой и поспешно выстрелил. Солдат тоже в это момент открыл огонь, но сам испугался не меньше Фримана, и поэтому пара пуль лишь срикошетили от плеча скафандра Гордона, лишь слегка ударив его. Но выстрел ученого тяжело ранил солдата, и Гордон, выйдя в центр зала, добил ползущего под машину истекающего кровью солдата. И наступила тишина. Фриман бегло и осторожно оглядел тела и наконец повернулся к людям, помогшим ему. И тут тишину пробил резкий звук автоматной очереди, и Фримана чуть не сбила с ног серия мощных ударов в спину.

– Нехватка энергии! – тут же сообщил электронный голос скафандра.

Фриман, едва устояв на ногах, резко развернулся и, почти не целясь, выстрелил по последнему солдату. От головы слуги Альянса, спрятавшегося под машиной, осталось лишь кровавое месиво. Только теперь Гордон устало и резко опустил автомат и как-то поник. Боль от очереди в спину была просто адской, учитывая, что ей и так досталось в Рэвенхольме. Фриман, ссутулившись, вновь повернулся к оставшимся людям.

Один из повстанцев, зажимая рукой рану в животе, тихо стонал на полу. Двое других робко выходили из укрытия. Какая-то женщина подбежала к раненому. Фриман шагнул к ним. Почти сразу же подбежал еще один повстанец, чернокожий мужчина лет тридцати.

– Кто ранен? – обеспокоено спросил он, оглядывая уцелевших.

– Уинстона подстрелили, – сообщила женщина, пальпировавшая рану лежащего, – Но вроде бы ничего серьезного, навылет пробит только левый бок.

– Оперируй, если нужно, – решительно распорядился негр, мельком скользнув взглядом по Уинстону, – Но как только он будет на ногах, сразу же пусть возвращается в строй. У нас и так большие потери.

И только тогда он перехватил изумленный взгляд его товарищей.

– Гордон Фриман? – это скорее был крик радости, – Невероятно – вы добрались сюда!

– Невозможное возможно при наличии отсутствия полного сопротивления со стороны обстоятельств, – усмехнулся Фриман, – Рад, что вы целы.

– Доктор Фриман, для нас большая честь…

– Оставьте это! – махнул рукой Гордон, – Я тоже очень счастлив вас видеть. Что это за часть города? Какая-то из станций?

– Станция здесь практически за стенкой, – заверил его негр, – Мы неплохо укрепились здесь, захватили часть портового побережья.