Старик, полным укора и боли взглядом посмотрел на офицера. Но промолчал.

– Отвечай, когда тебя спрашивают! Ты не доволен, что так и не смог меня прикончить? Ты ведь меня убить хотел, там, на вокзале! Вижу, что не доволен. А ведь тебе бы так хотелось – взять и убить твоего благодетеля. Того, кто обеспечивает тебе жизнь в этом городе, одного из тех, кто стоит на страже порядка и закона.

– Ты следуешь лишь звериным законам, пропащая ты душа, – пробормотал старик, – Альянс всегда был таким… Притворялся добродетелью, а сам лишь убивал и грабил трупы…

– Что? – офицер нагнулся к нему вплотную, – Что ты сказал?! Альянс строит лучший из миров, а такая поганая шваль, как вы, мятежники, пытается разрушить этот мир! Мы хотим поставить человечество на новую ступень развития… ну почему вы этого никогда не понимали?..

Старик зло покосился на офицера.

– Ты в свое время был человеком… Что ты почувствовал, когда присоединился к тем, кто разрушает твой дом?

Офицер, дрогнув, замер… Нет. Нет, это все бред, бред сумасшедшего. Руки СЕ121007 затряслись от злости. Но это была странная злость… Никогда не вспоминать – был его принцип. Этот гадкий старик… он перешагивает черту…

– Это не твое собачье дело, понял?! – рявкнул офицер, – Закрой пасть, ты сейчас не в кругу своих друзей-мятежников, ты у Высшей Расы! Здесь только я задаю вопросы! А ты отвечаешь, причем быстро! Или… Или мы поговорим уже по-другому.

От такого бешеного напора в глазах старика мелькнул страх, его острый кадык судорожно перекатился под потемневшей кожей. СЕ121007, заметив это, довольно усмехнулся. Он все делает правильно. Консул будет гордиться им.

– Вопрос первый, – начал он, – Зачем ты хотел убить офицера Элиты?

Старик помолчал, угрюмо смотря в стену. И затем, не отводя взгляда, глухо ответил:

– Вас, сволочей, я всегда хотел убивать…Мой отец во Вьетнаме сражался с такими же, как вы, безнаказанными… Вы продали родную Землю разорителям.

– Кто тебя на это дело надоумил? Кого ты можешь назвать из мятежников? Известны ли тебе имена членов Сопротивления? Ну, говори!

Старик горько усмехнулся.

– Кто надоумил, тот и надоумил. Тебе это незачем. Я тебя убить хотел, вот и расстреляй меня. Ничего я не знаю.

Офицер СЕ121007 замер. Старик упертый. Не скажет ведь сам… Верит в свою правоту, в свою дешевую сказку о захватчиках и врагах… Свято верит… Офицер вдруг подумал – а что бы он на месте этого старика сделал бы? Неизвестно. Но одно он в этот миг ощутил ясно – он не выдал бы своих друзей.

Вошел солдат, неся на подносе инструменты. Старик, покосившись на них, сжался еще сильнее. Пот скатывался с его морщинистого лба.

– Выйди, – сказал СЕ121007 солдату и вернулся к старику, – Гражданин, вы отказались сотрудничать с Альянсом добровольно…

Голос офицера дрогнул. Но он, сделав усилие, продолжил:

– К вам будет применена инструкция о допросах номер 24.

Офицер, побыстрее отвернувшись, чтобы не видеть глаза старика, склонился над подносом. "Черт, какой же выбрать… все равно… Надо что-то послабее. Для начала. Чтобы не умер от остановки сердца…". Выбрав тонкий инструмент с изогнутым крючком на конце, офицер повернулся к старику.

И, не говоря ни слова, схватил его за руку. Губы старика что-то беззвучно шептали. Стальное лезвие вонзилось в предплечье, направляемое опытной рукой. Старик, дернувшись, взвыл от боли.

– Ничего не скажу, – шепотом твердил он, словно молитву, – Ничего… Предатель… перейдя в Альянс, ты продал свою мать, своих близких…

Все перед глазами СЕ121007 было размыто. Это были слезы. Сцепив зубы, он провернул инструмент глубоко внутри предплечья старика, разрывая мышцу и подцепляя вену. Старик сдавленно закричал, дернулись колени от хлынувшей на них горячей крови. СЕ121007, скрипнув зубами, выдохнул. Словно его плечо пронзали.

– Я еще раз тебя спрашиваю – назови имена твоих сообщников! – как можно тверже сказал он, – Иначе я продолжу, а это только начало! Больно? Я знаю, это дикая боль! Ты можешь все закончить. Только скажи…

– Я… Нет… – прошептал старик, которого начала бить дрожь, – Пошел к черту…

Офицер, закусив губу и зажмурившись, начал тянуть крючок назад, выдирая вместе с волокнами мышц вену старика. "Черт, что я делаю?… Что же я творю…". Старик закричал. Офицер отпрянул, словно обжегся. Нет… так не должно быть…

– Гори в адском пламени, слуга дьявола, – шептал старик, запрокинув голову с глазами, полными слез, – Ты, не имеющий почтения ни к возрасту, ни к справедливости… Мы мучаемся без крова и пищи, пока такие, как ты служат разорителям Земли… Будь ты проклят…