– Мы его друзья, Король…

– Ничего не поделаешь – такая его доля. Как на войне…

– Но сейчас не война! – заговорила Рози.

– Это моя война, малышка… Ты хочешь, чтобы они меня победили?

Рози молчала. Все остальные молчали тоже. Мейси напоказ поигрывал револьвером.

– Так что мы можем прекратить всякую болтовню, – заявил он через некоторое время, – и восстановить дисциплину в наших рядах… Кстати, вспомнил: Томми, что случилось с ножом Криса?

– Думаю, он все там же, наверху, – ответил Бейкер.

– Лучше забери его. И держи у себя.

– Король, мне он не нужен. Я не хочу его брать.

– Я сказал: забери его! Бейкер медленно встал.

– И когда поднимешься наверх, – добавил Мейси, – уберешь там на полу, ясно?… Возьми ведро… И лестницу тоже. Когда ты это сделаешь, опять свяжем этих придурков. Хватит с меня неприятностей…

Ночь прошла ужасно – и не только из-за убийства. Митчел в конце концов был мертв и похоронен. Робсон и Лоу могли скорбеть, могли задыхаться от ярости, но Митчел тем не менее не представлял уже собой насущной проблемы ни для них, ни для налетчиков. Иное дело – Хайнес. Нельзя сказать, чтобы смотрителей слишком заботила его дальнейшая судьба, но им тяжело было видеть, что его сознательно, с полным пренебрежением к человеческой жизни лишают помощи врача, а значит, и шанса выжить.

Хайнес спал беспокойно. Примерно в одиннадцать вечера он начал как-то странно, почти задыхаясь, храпеть. Звуки достигали общей комнаты, отчего смотрители всю ночь не сомкнули глаз, а Бейкер и Рози ни на секунду не смогли забыть, что Хайнес был просто-напросто бессердечно оставлен погибать. Даже рано утром, когда храп понемногу стих, напряжение в общей комнате не ослабело. Мейси и Бейкер опять по очереди дежурили рядом с пленниками, но в три часа Мейси застал Бейкера спящим на посту. После этого он уже не решился заснуть до самого утра. Он заметил, что в эту ночь смотрители задремывали слишком редко, а ведь теперь им было за что мстить. Меньше, чем обычно, он был склонен сейчас полагаться только на веревки, сковывавшие движения пленников.

Когда пришло утро, все почувствовали облегчение, но особенно Мейси. Теперь, подумал он, отослав Лоу выключить свет и генератор, они, может быть, забудут о неприятностях вчерашнего дня и опять вернутся к привычной повседневной работе. Когда Лоу спустился из световой комнаты,. Мейси коротко приказал ему готовить завтрак и пошел наверх, на балкон, совершать свою обычную утреннюю прогулку, взяв с собой Робсона под прицелом. Он стоял, перегнувшись через перила, подальше от смотрителя, наполняя легкие чистым воздухом, и разглядывал башню сверху вниз с тайным злорадством. Это все еще была его башня, его обнесенный рвом замок. В замке произошли небольшие волнения, вот и все… Хотя почему-то даже утренняя прогулка словно бы потеряла привычную прелесть. Мейси не подумал об этом раньше, но сейчас ему пришло в голову, что смерть Митчела и рана Хайнеса сократили количество его подданных…

С наступлением дня его чувство недовольства все усиливалось. Накануне он объявил, что восстановит дисциплину на маяке, но вместо этого выяснилось, что она окончательно ослабла. Нельзя было сказать, что Бейкер или Рози не исполняют его приказаний, – тогда он знал бы, как с этим бороться. Нет, все дело было в том, что их постоянно не было рядом, когда требовалось их присутствие. Теперь казалось, что главной их заботой стало здоровье Криса. Они все время исчезали, чтобы взглянуть, как у него дела, что при его состоянии было весьма глупо. С утра Хайнес бредил, что-то несвязно бормотал, а потом затих и час от часу становился все тише. Он лежал без сознания, с восковым лицом и едва дышал.

Мейси хотелось, чтобы Крис поскорее умер, раз уж ему суждено умереть, чтобы прекратилась вся эта тягомотина. Ведь было ясно, что ему сейчас ничем нельзя помочь… Но Томми и Рози не хотели этого понимать. Они все бродили вокруг раненого, и лица у них были озабоченные. Посматривали на Мейси и взглядом упрекали его: мол, он отказался вызвать помощь по радиотелефону. Они словно не поверили своим ушам, когда сегодня утром Мейси разрешил Робсону только его обычный звонок на берег… Они еще мягкие, чувствительные дети… Не созданы для власти, как он, Мейси. Но все равно, лучше иметь рядом с собой хоть таких, чем совсем никого. Всегда нужно иметь одного-двух лейтенантов, чтобы отдавать им приказы. Не очень-то весело быть командующим, если можно командовать только парой пленников…

Мысли Мейси вернулись к смотрителям. Еще одна забота. Ни Робсон, ни Лоу больше не исполняли свои обязанности как полагается. Они полировали оптический прибор, мыли окна в световой камере и делали все необходимое для работы прожектора, но больше – ничего. Они и не собирались убирать башню, пока Мейси не заставил их. Лоу не хотел готовить еду, пока Мейси не пригрозил ему пушкой. Никто из них не проявлял больше никакого желания трудиться. Казалось, единственное, что их всех интересует, – это пялиться на него, на Мейси… Ну что ж, с равным успехом они могли бы смотреть и в другую сторону…

Около двух часов пополудни Бейкер спустился один в основание башни. Он увидел из окна, что было время отлива и вода стояла достаточно низко для прогулки по рифам. Это значило, что он сможет подышать свежим воздухом и немного размяться. Но еще ему страстно хотелось убраться подальше от Мейси, пусть хоть и на короткое время. Он был полностью раздавлен случившимся и своим разочарованием в Короле. У него не осталось больше никаких сомнений в том, что Мейси умышленно застрелил управляющего в кинотеатре. Он понимал, что и Митчела Мейси убил без особой причины. А теперь – Крис… Бейкер не мог выбросить из головы мысли о Крисе. Он никогда его особенно не любил; он шел за Мейси, а не за Крисом. Но сейчас дело было в другом: друзья должны познаваться в беде. Крис был из их компании, они всегда были вместе, а Мейси и пальцем не пошевелил, чтобы его спасти. Это было гадко и отвратительно. Бейкер был уверен, что Крис умрет, и вид умирающего человека был ужасен. От всего этого он чувствовал себя таким несчастным, что ему порой хотелось умереть самому…