– Симпатичные, да? – высказалась Рози. – И так блестят!

– Сверлстоун – прекрасный маяк… Когда стоит хорошая погода, с мостика корабля можно увидеть свет над горизонтом за пятнадцать миль и даже дальше.

– Ого! – удивился Бейкер.

– Ведь это единственное, ради чего существуют все маяки: тысячи тонн камня, механизмы, склады, смотрители и все остальное, – только чтобы подавать световой сигнал.

– А что случится, если маяк погаснет?

– То же самое, что случалось и раньше, когда здесь еще не было башни. Конечно, это было очень давно… Тут закончило свою жизнь множество кораблей. В темноте, в туман, в шторм… Они, рифы, сами видите, расположились не очень-то удачно, как раз на подступах к Солмауту, именно там, где кораблю удобнее всего подойти к гавани… И так раз за разом… Представляешь, судно могло обойти благополучно весь мир, преодолеть тысячи и тысячи миль, и вот у самого дома, темной ночью, оно налетает на эти рифы и тонет. Сотни и сотни трагедий – большие и маленькие суда… Здесь могила многих прекрасных моряков… Да, в прежние времена это было место ужасных катастроф. Но теперь все в прошлом. Теперь суда проходят здесь совершенно безопасно, потому что риф обозначен, и капитаны точно знают, где находятся.

На Бейкера рассказ произвел сильное впечатление. Помолчав минуту, он спросил:

– Пожалуй, вам нравится быть смотрителем, да?

– Если бы мне это не нравилось, я не оставался бы здесь сорок пять лет, сынок.

– Я, наверное, тоже хотел бы стать смотрителем маяка, – задумчиво продолжал Бейкер. – Ведь это интересно, правда?

– Правильно, это интересная работа. От нее у тебя возникает ощущение, что ты тоже делаешь какое-то доброе дело. Ты полезен людям… Это лучше, чем воровать или убивать, как Мейси…

Тотчас же по лицу Бейкера пробежала тень, как будто окно в его душу захлопнулось. Доверительный тон беседы отца с сыном исчез, как и не было.

– Король никого не хотел убивать, – вступилась Рози. – Это был несчастный случай…

Митчел посмотрел на них снизу вверх.

– Суд не поверит в это. Судьи скажут, что он – убийца, и будут правы. Хладнокровный убийца…

– Он не убийца, – повторила Рози. – Пистолет выстрелил сам… – она продолжала защищать Мейси, но в ее голосе уже не чувствовалось той убежденности, что раньше.

Митчел покачал головой.

– По радио сказали совсем другое. Умышленное убийство… В любом случае ты же можешь увидеть это в его глазах. Он – бессердечный зверь. А разве он не угрожает все время пристрелить нас? Неужели ты веришь, что он этого не сделает, стоит кому-нибудь из нас хоть споткнуться? Думаю, он не способен даже на обыкновенные человеческие чувства.

– Способен… Он любит меня, – сказала Рози. Робсон с жалостью посмотрел на нее.

– Он выбрал странный способ доказать свою любовь, вот все, что можно здесь сказать. Впутал тебя в эту историю… Беда в том, что вы оба попали в плохую компанию и даже не понимаете, насколько плохую…

Рози презрительно фыркнула.

– Вы говорите то же самое, что и все остальные… Вечно мне читают мораль…

– Я только стараюсь помочь вам. Никогда бы не подумал, что такая неглупая парочка, как вы, свяжется с бандитами типа Мейси и Хайнеса. Но вы еще можете себе помочь, если захотите, конечно.

– Что вы имеете в виду? – не понял его Бейкер.

– Я имею в виду, что если вы сейчас поможете нам, это потом зачтется в вашу пользу. Тех двоих ждет то, что они заслужили, но вы – другое дело. Вы оба молоды, очень молоды. У вас еще есть шанс все исправить, если вы перейдете на нашу сторону.

Бейкер выглядел ошеломленным.

– Против Короля, вы хотите сказать?

– Правильно. Если бы вы помогли нам заполучить эту пушку…

– Нет, нет и нет! – оборвал его Бейкер. – Ты, наверное, просто спятил!

Приближающийся звук транзистора возвестил о том, то Хайнес поднимается вверх по лестнице из служебной комнаты.

– Кажется, твоя очередь охранять радиотелефон, Томми, – сообщил он.

– Хорошо, Крис…

Хайнес оглядел горизонт, но не нашел ничего интересного и спустился вниз, в машинное отделение, где находились Лоу и Мейси. Лоу чистил и полировал латунные детали генераторов и вроде бы полностью был захвачен работой. Мейси сидел на перевернутой коробке

по соседству с ним и с таким же усердием полировал свою пушку.

– Привет, Крис, – сказал он. – Ничего там наверху не видно?

– Не-а… Даже водоросли не плавают!

– Плохо, – Мейси полюбовался, как играет свет на полированной поверхности револьвера. – Смотри, как я его надраил!

– Да-а… – кивнул Хайнес. – Хотел бы я себе такой…

– Ты еще для этого маловат, дружок. За тобой пока нужен глаз да глаз.

Лоу поднял голову от генераторов:

– А что это за пушка?

– Револьвер, – с гордостью произнес Мейси, – три и восемь.

– А что это значит?

– А ты правда не знаешь, мальчишка?

– Даже не представляю.

– Ладно. Три и восемь – это калибр. Здесь, в барабане, семь пуль, видишь? – Мейси почти улыбался, если его вообще можно было представить улыбающимся. – Вам, дуракам, по одной, и еще запасные.

– Я думал, ты уже истратил одну…

– Да, но я вставил в барабан другую. Лоу кивнул. Помолчав, он добавил:

– Я только надеюсь, что он не выстрелит сам, по ошибке.

– Это невозможно, – заявил Мейси. – Черт, да ты что, вообще ничего не знаешь об оружии?