– А где он?

– Я не знаю, бродит где-нибудь… Слушай, почему ты не хочешь оставить мне пушку, Король? Это ведь только на время… Я ее не съем.

Мейси отрицательно покачал головой:

– Послушай, приятель, со своей пушкой я никогда не расстаюсь. О'кей, Рози, раз уж ты так не хочешь отвечать на мою любовь… Может быть, позже, а?…

В тот же вечер, после ужина, Мейси надел фуражку Лоу и его форменный пиджак и один отправился на прогулку на балкон. Ему нравилось там, наверху, особенно рано утром и ночью. Теперь он чувствовал себя спокойно, так как напряжение дня кончилось. Смотрители были связаны, стерегли их Хайнес и Бейкер, и Мейси мог расслабиться…

Ночь выдалась тихая и очень темная. Глядя вниз, он различал только узкую полоску пены там, где риф далеко выдавался в море. Ветра почти не было. Слышался лишь слабый гул вращающегося оптического прибора. Над его головой ходили шесть пар световых лучей – они тянулись далеко к горизонту.

Мейси посмотрел вокруг с высоты и почувствовал себя удивительно хорошо. Теперь у него было все очень здорово организовано. Это была прекрасная идея – освобождать смотрителей в течение дня, чтобы они могли выполнять всю необходимую работу и поддерживать порядок. Нынешний день при новом заведенном порядке прошел спокойно, а завтрашний пройдет еще спокойнее. Еда стала гораздо вкуснее с тех пор, как начал готовить этот мальчишка Лоу… Да, в его владениях все было прекрасно. Мейси даже стало приятно от того, что маяк работает нормально – без этих движущихся лучей башня не была бы такой уютной. Ему нравилось глядеть на маяк и знать, что он продолжает работать лишь по его воле. Теперь это был его маяк…

Конечно, выдалось и несколько незначительных неприятностей. Митчел, всегда готовый выступать, когда его не просят… От него одни неприятности… Рози, с которой все труднее сладить… Все эти разговоры о том, чтобы поскорее отсюда свалить… Но пока что он еще прекрасно с ними справлялся. Он, конечно, не разделял недовольства своих лейтенантов. Ему не было скучно здесь. Видя сейчас точки огней на далекой Овечьей Голове, он не чувствовал ничего похожего на тоску, с которой Рози смотрела на берег. Он предпочитал собственный маяк…

Немного спустя он услышал, как кто-то ходит в служебной комнате, и спустился вниз. Там оказался Хайнес. Парень развлекался, рисуя синим карандашом на стене женскую фигуру, и удовлетворенно хихикал, глядя на свой довольно-таки непристойный рисунок.

– Ничего себе сиськи, да? – восхитился он, шагнув назад, чтобы полюбоваться своей работой.

Лицо Мейси потемнело.

– Кто тебе разрешил? Сотри немедленно!

– Что значит – сотри? Я еще не закончил.

– Ты слышал, что я сказал… Портишь весь вид.

– Черт, ничего я не порчу. Делаю только лучше, Король. Что плохого, если будет несколько рисунков?

– Сотри это, я сказал… Такое приличное место, как маяк, не для тебя. Только пачкаешь стены…

Хайнес заворчал недовольно:

– Хорошо тебе, Король, у тебя здесь баба… Если бы у меня была Рози…

– Ты заткнешься или нет!…

Мейси угрожающе шагнул в сторону Хайнеса.

– Напрашиваешься на неприятность, приятель? Хайнес отступил назад.

– Конечно, нет, Король…

– Тогда хватит нести глупости, и чтобы стена была чистая, как раньше.

– О'кей, – смирился Хайнес, – о'кей.

Наступило утро третьего дня. Внешне ничто не указывало на ослабление авторитета Мейси.

Ночь прошла тихо. Хайнес, сторожа ночью смотрителей, что-то бормотал насчет недосыпания. Бейкер, как всегда, был послушным и старательным.

Утром тоже все было спокойно. Казалось, смотрители примирились со своим положением и без возражений исполняли все, что им говорил Мейси.

Митчел выключил прожектор и генератор через полчаса после восхода солнца, как ему и было сказано. Робсон, которого Мейси с помощью револьвера заставил сопровождать себя на утренней прогулке по балкону, не проявлял особой враждебности. Лоу приготовил отличный завтрак на семерых, где были бекон и колбаса, а затем вымыл посуду, сделав это как нечто само собой разумеющееся. Бейкер после завтрака без лишних слов пошел продолжать наблюдение в надежде увидеть какое-либо небольшое судно в абсолютно пустынном море. Рози выглядела угрюмой, когда Мейси предложил ей пойти и сесть у телефона. Но она также подчинилась.

Все утро смотрители с обычным своим трудолюбием, следуя заведенному на маяке порядку, выполняли каждодневную работу. Мейси одобрял их усилия, и в течение часа или двух в башне увлеченно трудились. Робсон, стоя на стремянке, вымыл все стекла световой камеры снаружи и внутри. После этого он тщательно отполировал оптический прибор, только раз сделав перерыв в работе, чтобы связаться с берегом для отчета в назначенное время. Митчел старательно убрал общую комнату и подмел сотню ступенек. Лоу натаскал угля для печи, накачал насосом воды из нижней цистерны, смазал генераторы и испек хлеб для обеда. Работают словно бобры, думал о них Мейси. По-настоящему жадные до работы. Приятно наблюдать за ними…

Он расхаживал по маяку с важным видом, как надзиратель. На нем был пиджак Лоу, будто символ власти. Каждый раз, когда он выходил с кем-то из смотрителей на балкон, он надевал фуражку Лоу и всегда держал револьвер наготове. Из всех мужчин только он один был выбрит, и это еще больше подчеркивало его отличие от других, его высший статус. Хайнес не беспокоился о своем внешнем виде, смотрителям не разрешалось иметь дело с бритвой, а у Бейкера над губой был пока только светлый пушок. Неряхи, подумал Мейси. Но в данный момент это его вполне устраивало. Он всегда может заставить их привести себя в порядок, если захочет…