Двигатели, высотой с двухэтажный дом, выплюнули восемь факелов слепящего пламени. Сверхчистый керосин с жидким кислородом сгорая дал не только тягу но и звук, а вместе с ним ещё и взрывную волну. Уплотняя перед собой воздух, отчётливо видимая ударная волна помчалась во все стороны, как при взрыве сверхмощной бомбы. В бетонное основание универсального комплексного стенда-старта ударила газовая струя чудовищной силы, которая заставила огромное бетонное тело трибуны вздрогнуть и заходить ходуном. Казалось, что это сама мать Земля вытолкнула из своего чрева могучего сына Вулкана и тот ознаменовал своё рождение громким, басовым криком, ударившим всем даже не в уши, а по всему телу. Только теперь всем стало понятно, почему врачи так тщательно проверяли состояние здоровья каждого зрителя и почему на старт не были допущены дети. Диктор-информатор, находившийся в подземном бункере в километре от старта, громко закричал в микрофон:

— Есть отрыв от стартового стола! Ракета стоит на струе!

Взрывная волна, толкая перед собой спрессованный воздух, пыль и травинки, домчалась до трибуны и она снова содрогнулась, но на этот раз уже мягче, а оглушительный рёв всё продолжал терзать внутренности зрителей. Ракета медленно пошла вверх, её стремление взметнуться ввысь быстро ускорилось и вот она полетела вверх, излучая невероятно яркий свет. Под ней стала быстро расти клубящаяся белая колонна, на вершине которой яростно полыхало рукотворное пламя. Шум быстро стих и зрители, вскочив на ноги, следили за тем, как в небо устремляется длинная белая стрела. Диктор-информатор спокойно сказал:

— Пятнадцать секунд, полёт нормальный. Двадцать секунд, полёт нормальный.

Белая стрела уже дотянулась до самого неба и стала склоняться на восток. Ракета «Вулкан», это детище гения советской науки, уверенно выходила на орбиту. Вскоре диктор доложил:

— Есть отделение ракетных ускорителей. Девяносто шесть секунд, полёт нормальный. — Ещё через пару минут он деловито известил всех — Есть отделение головной части. Сброс головного обтекателя прошел успешно. Заработал двигатель разгонного блока «Везувий». — Вскоре диктор радостно воскликнул — Орбитальный модуль выведен на заданную орбиту!

Тотчас грянуло такое громовое «Ура!», что Сергей чуть было не оглох. Он встал на ноги, сграбастал своих друзей в объятья и поцеловал в щёку сначала горбоносого бородатого красавца, а потом облобызал хитрую, не очень-то и красивую, но всё же обаятельную смеющуюся физиономию палестинца, облегчённо вздохнул и радостно засмеялся. Он с силой потряс Фиделя и Ясира за плечи и воскликнул по-английски:

— Это победа! — Добавив — Амиго, раффи.

Фидель Кастро тут же радостно воскликнул:

— Серхио, Ясир, я жду вас через полгода на космодроме Че Гевара и мы посмотрим на старт уже нашего «Вулкана».

Все присутствующие поздравляли друг друга с успешным стартом, а потом, повернувшись к интернациональной группе учёных-ракетчиков, принялись им аплодировать, а те обнимались друг с другом и на глазах у них блестели слёзы счастья. Потом кто-то вспомнил о Сергее Чистякове и он сразу же поднял руки вверх и принялся громко смеясь открещиваться и указывать руками на генерального секретаря КПСС и президента СССР, боясь того, что его чего доброго захотят качнуть пару раз. К нему подошел улыбаясь Никита и протянул несгораемую видеокамеру, но Сергей отрицательно помотал головой и поставил его рядом с собой. Он уже снимал однажды сцену торжества и был научен горьким уроком. Вскоре все успокоились и Феоктистов пригласил почётных гостей в банкетный зал. В это утро мало кто завтракал, а старт был назначен на час дня и потому обед был отнюдь не лишним, равно как и несколько бокалов шампанского. Сергей вошел в большую кабину лифта вместе с тремя десятками самых главных виновников сегодняшнего торжества. Там к нему подошел Гельмут Шмидт и спросил:

— Я полагаю, Сергей, что ты теперь займёшься лунным проектом? Так ведь? Или у тебя есть другие планы?

— Да, доктор Шмидт, у меня теперь совершенно другие планы на будущее. — Ответил Сергей — Пора браться за земные дела, а космическими программами пусть занимаются специалисты.

— Правильно говоришь, Серёжа. — Сказал Леонид Ильич — С заоблачными далями ты нам помог разобраться, вон какой дружный коллектив создал, никто из них даже с нами на лифте не поехал, так они друг за друга держатся, а теперь самое время заняться страной. Полностью тебя поддерживаю и буду голосовать за любое твоё предложение. Ты ошибок не допускаешь.

Возле лифта его ждала Юля с самыми близкими их друзьями. Они наблюдали за стартом из своей, из корпоративной ложи и ничуть об этом не жалели. В банкетном же зале за накрытыми столами собралось и вовсе больше двух тысяч человек и среди них было очень много ветеранов войны и труда. Они пока что были крепки и бодры. Родина уже начала отдавать им свои долги, а потому все они были очень хорошо одеты, многие загорели чуть ли не до черна и никто не жаловался на то, что им уделяют так мало внимания. Сергей держал своё обещание, пенсия в стране была вдвое, а для некоторых категорий и втрое больше средней заработной платы. На этом банкете они посидели часа два и незаметно его покинули. Стоял жаркий осенний день и он, озорно сверкнув глазами, усадил Юлю в «Феррари», сел за руль, но поехал не домой, а по узкому шоссе в степь.

Километрах в пятнадцати от «Семёрки» Константин Петрович Феоктистов устроил небольшое ранчо на американский манер и там один из красивых уютных домиков был отведён для Сергея и Юли. В нём они и уединились, но не для того, чтобы заняться любовью, седьмой месяц беременности заставлял их быть очень осторожными в этом плане, а чтобы просто побыть немного вдвоём. Первым делом они переоделись и сразу же стали похожи на босоного ковбоя и русскую красавицу, одетую в простенький сарафан. Он вынес для Юли на широкую веранду кресло качалку, принёс ей бокал свежевыжатого апельсинового сока, сел рядом с ней на низкий табурет и прижался щекой к её животу. Жена, гладя его по волосам, со вздохом сказала: