— Господа, я поражаюсь мужеству и силе воле господина Чистякова. Поверьте, это было очень болезненная операция, а на его лице не дрогнул ни один мускул.

Валентин Михайлович пожал плечами и спросил:

— А чего вы ещё ожидали? Он же русский солдат, хотя сейчас сражается на дипломатическом фронте.

Мэр города тут же поинтересовался:

— Господин специальный посланник, я могу хоть чем-то компенсировать то, что Бонн причинил вам сегодня столько беспокойства? Право же, мне очень жаль, что так вышло! Увы, но мы сейчас переживаем не самые лучшие времена.

— Конечно можете! — Подозрительно весёлым голосом воскликнул Сергей — Моя супруга просто влюбилась в замок Рейндорф. Не могли бы вы мне его продать? Мне очень хочется сделать ей свадебный подарок. Желательно со всей обстановкой. Из его окон открывается такой прекрасный вид на Рейн.

— Но он стоит очень дорого, господин посланник! — Воскликнул мэр — Это один из самых роскошных замков Германии и он по карману далеко не каждому миллионеру. К нему недавно приценивался один американец, но он потребовал сделать ему скидку и мы были вынуждены ему отказать.

Сергей вежливо улыбнулся и попросил, доставая из кармана чековую книжку и авторучку «Паркер» с бриллиантом:

— Назовите цену, господин мэр, и я немедленно выпишу чек. Со всем остальным разберутся мои адвокаты.

— Двадцать семь с половиной миллионов марок. — Ошеломлённо сказал мэр — Это потому, что мы его недавно отреставрировали, господин посланник.

Быстро выписав чек, Сергей сказал передавая его мэру:

— Надо же, мне очень повезло. — И тут же спросил — Господин полицай-президент, может быть вы просто дадите мне рекомендации тем господам, у которых я смог бы заказать несколько дюжин костюмов для себя и господ из моей службы безопасности?

Тот широко заулыбался и воскликнул:

— О, да, конечно! Я немедленно вас туда отвезу и дам вам наилучшие рекомендации, господин посланник. — Широко заулыбавшись он всё же сказал — Я впервые вижу миллионера, приехавшего к нам в Германию из Советского Союза.

— Миллиардера. — С торжествующим видом сказал посол страны Советов и прибавил — Лиха беда начало. Скоро за господином Чистяковым в вашу страну начнут приезжать и другие советские миллионеры и миллиардеры.

Сергей, вцепившись в полицай-президента, как клещ в задницу неосмотрительного туриста, заставил его не только поехать с ним в дом моделей, мастера которого обшивали членов правительства и депутатов, но и настоял на обеде с ним. Он постоянно сыпал немецкими поговорками, рассказывал Юле по каким улицам они проезжают и проявил такое знание темы, когда разговаривал с мастерами, его новый немецкий друг Гюнтер был им в конце концов просто очарован, особенно тем, что разговор между ними всё же шел в виде диалога. Ещё главному полицейскому Германии понравилось, что Сергей быстро переводил всё, что он говорил, своей жене и та тоже была их собеседницей. Николай тоже принимал участие в разговоре, но уже как специалист по антитеррору, но в сугубо специфических его аспектах и даже пообещал с согласия Сергея провести несколько совместных тренировок с бойцами антитеррористических подразделений. Когда же обед подходил к концу, полицай-президент спросил:

— Серж, вы ведь не случайно попросили меня пойти с амии в этот ресторан, скажите, что именно вас интересует?

Сергей тут же ответил:

— Две вещи, Гюнтер, всего две маленькие услуги с вашей стороны. Первое, я прошу вас устроить мне приватную встречу с послом Израиля, с которым я также хочу провести переговоры относительно смягчения политической ситуации на Ближнем Востоке и установления дипломатических отношений между Израилем и Советским Союзом, и второе, если это будет возможно, то я хотел бы увезти всех членов РАФ и господ, им сочувствующих, в Советский Союз на перевоспитание. Там мы отправим их в глухие сибирские деревни, где из них быстро выбьют всю эту левацкую дурь. Естественно, что это будет не тюрьма и не ссылка. Они думают, что сражаются с капитализмом, а на самом деле убивают честных, добропорядочных немцев.

Полицай-президент посуровел и сказал:

— Я впервые слышу такое из уст советского партийного функционера. Тем более члена политбюро. Серж, мне трудно поверить в вашу искренность, ведь ваше КГБ всячески содействует леворадикальным движениям и поощряет терроризм.

Сергей отрицательно помотал головой и ответил:

— Гюнтер, у вас устаревшие сведения. Это было в прошлом. Мы уже закрыли под замок Карлоса и взялись его перевоспитывать. К тому же поверьте мне, в Европе по этой части американцы преуспели куда больше нас. С послом Израиля я хочу встретится в том числе и потому, что мы больше не будем поддерживать его врагов столь безоговорочно. Мы хотим, чтобы как можно скорее было создано палестинское государство и между ним и Израилем не было открытой вражды. Думаю, что с вашими леваками мы тоже справимся. Это одна из тех причин, по которой мы сегодня провели эту акцию. Я ваш друг, Гюнтер, а не враг, и я приехал в вашу страну для того, чтобы договариваться о мире, взаимопонимании и объединении Германии на таких условиях, при которых ни один немец не станет обвинять другого в том, что он был не на той стороне баррикады.

Эти слова заставили полицай-президента задуматься и минуты через две он задал сакральный вопрос:

— А как же нам быть со Штази Маркуса Вольфа?

— Он и дальше будет работать на благо объединённой Германии, только уже совместно с людьми из БНД. — Спокойно ответил Сергей — Если не делить немцев на социалистических и капиталистических, а просто объединить Германию, простив друг другу все прежние обиды, то в итоге получится огромная страна в самом центре Западной Европы. В конце концов соотношение ведь выходит не в вашу пользу, Гюнтер, на четыре тысячи сотрудников Штази в Восточной Германии приходится тридцать восемь тысяч агентов в Германии Западной. И те, и другие считают себя патриотами, вот и вы их таковыми считайте, а они и есть патриоты Германии, но только той, в которой не будет ни советских, ни американских, ни британских войск. В общем гоните в шею всех оккупантов, Гюнтер. Ну, мы то сами уйдём, но только в том случае, если будем уверены, что никто не придёт ночью арестовывать Эриха Хонекера или Маркуса Вольфа.