Британский премьер-министр, который прекрасно знал, что господин Алексеев ничего не должен советскому государству уже хотя бы потому, что оно ещё само не расплатилось с ним за его гений, тут же воскликнул: — «Прекрасно, господин Алексеев! Я обязательно доживу до этого дня и сохраню за собой пост премьер-министра только ради этого, а теперь примите у меня заказ на строительство шести „Витязей“, трёх грузовых и трёх пассажирских, раз мы не можем производить их по лицензии». Обо всём этом Сергей вспоминал с удовольствием. Ради этих людей, составляющих гордость и славу Отечества, он был готов разбиться в лепёшку, а не то что хитрить с друзьями. Может быть ещё и поэтому те платили ему той же монетой и хотя недругов у него тоже хватало, как и завистников, друзья всё это компенсировали.

Ещё через несколько минут Сергей увидел справа первый пуск, расположенный в тридцати километрах от порта Гагарин и в который уже раз поразился его циклопическим размерам. Пуски располагались в двадцать пяти километрах от моря, это чтобы осетры не сошли с ума от грохота, и стояли в шахматном порядке в два ряда на расстоянии в пять километров друг от друга. От космопорта до Будёновска было довольно далеко, но вот жители Кизляра и особенно Таловки, находившейся в сорока двух километрах к югу, точно смогут как видеть, так и слышать стартующие в космос ракеты, за что они уже сейчас получали «космическую» надбавку за шум.

На седьмом пуске стояла уже подготовленная к старту ракета «Вулкан», огромная и величественная, хотя довольно неказистая внешне из-за нахлобученного на неё космического модуля, который ракета должна была завтра вывести в космос. Глядя на неё Сергей вздохнул и радостно сказал:

— Ласточка ты моя громовая, как же я ждал этого дня.

Если завтра всё пройдёт удачно, то это будет первый жилой блок большого производственного космического комплекса, выведенного на довольно высокую, в семьсот пятьдесят километров в перигелии, орбиту, чтобы об атмосферу не тёрся. Затем в космос выведут ещё два точно таких же модуля, а потом наступит черёд четырёх производственных корпусов. В политбюро его часто спрашивали старшие товарищи: — «Сергей, за каким чёртом ты так пупок рвёшь? Ведь ты же деньги, можно сказать, от себя на это отрываешь!», а он со спокойной, деловитой уверенностью отвечал им: — «Товарищи, производство в космосе даст нам уникальные полупроводниковые материалы, медицинские препараты, фуллерены, наконец, это прорывные технологии и поэтому на это я денег никогда не стану жалеть!» — «Ну, а Луна зачем тебе сдалась, Серёжа?» — и он со смехом восклицал: — «А я хочу слетать туда на пару месяцев в командировку, товарищи, чтобы отдохнуть от споров о наших космических программах».

В принципе никаких споров по большому счёту и не было, просто его товарищи по партии всё же побаивались того, что не дай Бог в Америке или Европе снова начнётся экономический кризис и советские капиталовложения в туризм не дадут той отдачи, которую с таким нетерпением ждал в первую очередь Алексей Иванович Косыгин, который как-то раз даже в Елоховский собор заехал и поставил там свечку перед какой-то иконой на удачу. Он даже согласился с новой идеей Сергея восстановить храм Христа Спасителя и выступил с таким предложением на пленуме ЦК КПСС, на котором оно было поддержано хотя и не большинством голосов, но хотя бы без бурных прений. Рядовые коммунисты зачастили в церковь, а вот руководящий состав делал это только в особых случаях. Вроде предстоящего старта ракеты «Вулкан», которая должна была стать главным тяжеловозом международной космической программы. Не за горами был и старт «Вулкана» с кораблём-миротворцем. Первый из шести этих многоразовых космических гигантов уже был готов к полёту.

Сделав в воздухе три круга над космодромом, Сергей повернул к Будённовску. Истребители, сопровождавшие его «Боинг», отвалили в сторону ещё на подлёте к порту Гагарин. Небо над космодромом было для них закрыто, а уже очень скоро оно будет закрыто и для Сергея, причём по его же собственному приказу. Может быть поэтому он сказал со вздохом:

— Игорь, прими управление аэропланом на себя. Сюда я буду теперь прилетать только как пассажир.

Международный аэропорт в городе Буденовске, которому Сергей упорно старался вернуть его историческое название Святой Крест, был даже больше, чем Шереметьево и намного современнее его. Оно и понятно, это ведь был теперь город построенный вблизи главного космодрома планеты. На стоянках застыли десятки авиалайнеров, в том числе и правительственных. Хотя это был первый, можно сказать пробный старт, посмотреть на него прилетели многие главы правительств, не говоря уже о том, что страны-участницы «Лондонского международного космического альянса» представляли такие большие правительственные делегации, которые и в Москву-то не приезжали. Однако, больше всего в город прибыло всё-таки туристов, почти десять тысяч человек. Билеты были раскуплены ещё заранее и все закрытые гостевые трибуны завтра будут заполнены до отказа.

Обычно Сергея встречало в аэропорту очень много народа, но сегодня к люку его самолёта подошел по переходу один только первый секретарь будёновского горкома партии Михаил Сергеевич Горбачёв с Раисой Максимовной. Брежнев сдержал свою угрозу, сделанную когда-то в сердцах, и загнал Мишку в степь, отправив в Буденовск, поскольку тогда ещё не вник в планы Сергея Чистякова. Вот так и получилось, что Михаил Сергеевич стал первым секретарём в самом динамично развивающемся и стратегически важном городе Советского Союза. На новом месте он развил такую активную деятельность, что Брежнев, сокрушенно покрутив головой, представил его к званию Героя Социалистического Труда за блестяще выполненное задание партии. Не смотря на это Сергей всё равно чувствовал какую-то вину перед этим человеком, который очень старался походить на него. Когда они вышли из здания аэропорта, он предложил ему сесть в его лимузин и как только Евгений тронулся с места, сказал:

— Михаил Сергеевич, я хочу предложить вам перебраться в Москву. Что вы на это скажете?

Раиса Максимовна опустила глаза, а Горбачёв, посмотрев на него обиженным взглядом, спросил:

— Я чем-то не устраиваю вас здесь, Сергей Александрович?

— Нет, что вы! — С жаром принялся успокаивать человека, которого невольно обидел, Сергей — Вы меня полностью устраиваете, Михаил Сергеевич! Просто мне подумалось, что человеку с вашим талантом организатора нужно расти.