Весть о том, что Кокервиль в результате каких-то никем не объясненных помех полностью изолирован от всего мира, успела стать величайшей, всех ошеломившей сенсацией. Сто двадцать тысяч человек, чьи имена десятилетиями не сходили с экранов великосветской хроники, биржевых сводок, научных обозрений, военной летописи, сто двадцать тысяч, среди которых были боссы и менеджеры, ни на минуту не упускавшие руководства гигантскими промышленными концернами и колоссальными капиталами, вдруг, в одно мгновение, словно растворились в бездне космоса.

К Кокервилю направились правительственные корабли, но все причалы центральной базы и ее сателлитов оказались наглухо задраенными. Космический город будто вымер. Все попытки связаться с его обитателями ни к чему не привели.

Естественно поэтому, что голос Лайта, внезапно донесшийся из Кокервиля, вызвал у всех землян такой интерес, какого они никогда ни к чему не проявляли. Остановились все транспортные машины, прекратились все другие телепередачи, прервались все зрелища, люди забыли о ложках, поднесенных ко рту. Все взоры сосредоточились на лице обыкновенного, небрежно одетого человека средних лет.

— Люди! — начал Лайт. — Я говорю с вами из диспетчерского центра Кокервиля. Чтобы проникнуть сюда, мне пришлось выйти в открытый космос без скафандра и пройти сквозь радиоактивную зону. Как видите, я жив. Жив потому, что сменил свою бренную плоть на другую, сделанную из витагена — материала, созданного моей лабораторией. Чтобы у вас не осталось сомнений в правдивости каждого моего слова, я включаю запись моего перехода, сделанную теми, кто пытался меня задержать.

ДМ, фиксировавшая все, что происходило в Кокервиле, выдала на экран изображение, которое до этого видели только Кокер, Боулз и Торн, не считая службы охраны. Теперь весь мир видел, как свободно передвигался Лайт в своем мятом пиджаке, с развевающимися волосами в безвоздушном, мертвяще-холодном пространстве космоса.

— Люди из витагена, — продолжал Лайт, — люди, не зависящие от условий среды, продиктованных природой, люди, не знающие старости и болезней, люди бессмертные и мудрые — появятся в далеком будущем. Путь к их созданию долог и труден. Я представляю собой лишь жалкое подобие Человека Величественного. Мне пришлось раньше времени стать существом из витагена и отказаться от привычных радостей бытия. Я сделал это по призыву тех сил человечества, которые решили сорвать сатанинский план кучки злодеев. В эти дни, когда все вы с нетерпением ждете ликвидации всех запасов оружия, кокеры и боулзы ради спасения своих прибылей и привилегий намеревались спровоцировать тотальную войну. Благодаря бдительности миролюбивых сил их план сорвался. Но заговорщики еще угрожают миру…

Лайт перевел на экран кабинет Кокера. Кресла все еще витали под потолком огромного помещения, сталкивались, разлетались в разные стороны. Кокер протяжно вопил, взывая о помощи.

— Я вынужден был, — продолжал Лайт, — отключить в этой комнате гравитацию, чтобы усмирить организаторов и вдохновителей заговора. Они хотя и попали в собственный капкан, но все еще готовы кусаться. Я возвращаю им силу тяжести.

Кресла мягко опустились на пол.

— Снова, теперь уже перед глазами всего человечества, я спрашиваю вас, — обратился Лайт к Боулзу. — Назовете вы команды для затопления подводных кораблей?

Боулз молчал.

— В таком случае мы выслушаем доктора Торна. Он один из главарей, но согласился дать чистосердечные показания. Прошу, Дэви, от тебя все ждут правды.

Изнеможенный, едва держась на ногах, Торн с ненавистью смотрел на Боулза:

— Я скажу все, генерал… Гарри… То, что я хочу рассказать, может показаться невероятным. Поэтому я прошу продемонстрировать запись доклада Боулза группе генералов… Я тоже присутствовал. Это было около восьми месяцев назад… Сейчас я попробую вспомнить число…

Но ничего вспомнить Торн уже не смог. Боулз приказал своему адъютанту: «Убей его!» Лайт не успел выключить гравитацию, слишком неожиданным был этот приказ. А мими-исполнитель не потерял ни секунды. Точным выстрелом из лучевого пистолета он убил Торна наповал.

Лайт переключил гравитацию в кабинете Кокера на резко сменяющийся режим. Кресла и мими-исполнитель то взлетали под потолок, то грохались оттуда на пол и снова взлетали. Боулз и Кокер судорожно цеплялись за мягкие кожаные подушки, пряча в них головы и ноги. Но гравитационная встряска не прошла для них даром. Когда Лайт в последний раз бросил кресла вниз, и Сэм VI, и генерал лежали в них с едва заметными признаками жизни. А мими-адъютант растянулся на полу со свернутой шеей и переломанными конечностями.

Официальное сообщение Всемирного Комитета Бдительности о фактах, вскрытых на его последнем заседании, всполошило весь мир. И международные организации и правительства приняли согласованные меры для пресечения возможной провокации. Но по команде из Кокервиля крупнейшие станции «бастиона демократии» обрушились на Комитет с руганью и насмешками. Комментаторы доказывали, что кампания, поднятая против юбилея, нелепа и злонамеренна, а все обвинения против Кокера и Боулза высосаны из пальца. Последовательно проводилась мысль, что вопли о мнимой военной опасности лишь прикрывают агрессивные планы врагов цивилизации. Вновь подняли головы парламентарии, всегда выступавшие против разоружения. Они потребовали от президента отозвать своих представителей из комиссий, уточнявших порядок уничтожения оружия.