— Чего ты хочешь, Гарри? — заискивающе спросил Торн. Им еще не овладела тревога за свою судьбу. Он был полон восхищения научным подвигом Лайта и понял, что сделал величайшую глупость, оставив лабораторию на пороге великих открытий.

— Я хочу, чтобы генерал Боулз сообщил мне код тех команд, которыми можно затопить подводные корабли.

— Какие корабли, Гарри? — с искренним недоумением пролепетал Торн.

— Он шпион! — выкрикнул Боулз. — Предатель! Диверсант!

— Дэви, — обратился Лайт к Торну. — Если ты действительно не знаешь, о каких кораблях идет речь, значит, и от тебя скрыли часть правды. Объясни своему взбесившемуся генералу, у которого ненависть вы теснила остатки интеллекта, что чев не может быть ничьим агентом. Он подчиняется только разуму.

— Может быть, ему нужен выкуп? — радостно сообразил Кокер. — Сколько ты хочешь, малыш? — спросил он у Лайта.

— Кокер! Прикажите генералу отвечать на мои вопросы. Иначе мне придется отключить гравитацию и в ваших апартаментах. Вот так…

Вся мебель в кабинете закачалась и оторвалась от пола. Судорожно ухватившись за подлокотники, Кокер завопил о помощи. Кресла, в которых сидели Боулз и Торн, уже начали переворачиваться ножками вверх. Но Лайт вновь включил установку, и все вещи опустились на свои места.

— Скажи ему, Том! — взмолился Кокер. — Скажи все, что он хочет. Пусть тоже знает о «Прополке».

— Замолчи, Сэм! — прикрикнул на него Боулз. — Он шантажирует нас и ответит по закону. Мы ничего ему не скажем. — Обратившись к Торну, он спросил: — Сколько времени он может торчать там без воды и жратвы?

— Сколько угодно, — ответил Торн.

— Если вы будете молчать, — напомнил о себе Лайт, — я включу глобальное вещание и буду допрашивать вас перед глазами всего человечества.

— Послушайте, доктор, — миролюбиво начал Боулз. — Нам с вами нет никакой нужды ссориться. Война, о которой вы прослышали, готовится нашими врагами. Мы вынуждены упредить их и нанести первый удар. Мы уверены в победе, но на всякий случай ре шили обезопасить элиту нашего общества, в том числе и вас, чтобы сохранить цивилизацию свободного мира. Раз уж вы проникли в нашу тайну, мы готовы принять вас в союзники и предоставить вам в послевоенной администрации любой достойный вас пост.

— Я повторяю свой вопрос: по какой команде подводники произведут провокационный удар и как можно затопить их до нанесения этого удара?

В голосе Лайта нельзя было уловить ни раздражения, ни нетерпения. Он был спокоен и тверд. Но именно это спокойствие ужасало Боулза.

— Это военная тайна, доктор.

— Поэтому я и хочу ее знать.

Милз, следивший по голограммам за тем, что происходит в Кокервиле, не успевал осмыслить те изменения, которые совершались в психике участников начавшейся схватки. На помощь пришла Минерва:

— У Лайта все ступени Инта работают с предельным напряжением. Центры анализа, логического контроля и прогнозирования выдают безошибочные умозаключения. У него нет ни колебаний, ни сомнений. Каждое решение сразу же реализуется в поступках. У Кокера волны страха захлестнули остаточные фрагменты интеллекта. А у Боулза идет борьба между эмоциями страха, ярости и надеждой обмануть Лайта. Его Инт не парализован, как у Кокера, а мобилизован. Но мысли, оформляющиеся на высших ступенях, отвергаются логическим центром. Видимо, каждая из них признается им более нелепой, чем предыдущая. Возникают зыбкие узоры и тут же распадаются. Но Боулз далек от капитуляции. Отчетливо складывается характерная картина коварства.

— Надо бы предупредить Лайта, — встревожился Милз.

— Мы не можем с ним связаться, пока он не вызовет нас. Но я думаю, что он сейчас достаточно проницателен, чтобы разгадать уловки Боулза.

— А что у Торна?

— У него, пожалуй, самая сложная голограмма. Как ни странно, эмоция страха, во многом определяющая поведение Кокера и Боулза, у Торна почти не просматривается. Доминантные — изумление, восхищение и еще зависть. Все его чувства в состоянии смятения. Идет борьба между эмоциями положительными и отрицательными. Видите, как наслаиваются и перемешиваются краски обоих стволов. А Инт работает четко, с присущей ему энергией. От Торна можно ждать самых непредвиденных поступков.

— Хорошо, — сказал Боулз. — Я открою вам все карты. Но для этого вы должны покинуть диспетчерскую и прибыть сюда. Все материалы в нашем штабном кабинете.

— В последний раз говорю вам, генерал, — с тем же устрашающим спокойствием сказал Лайт, — немедленно сообщите кодовую команду для затопления кораблей. Или вы повиснете вниз головой на очень долгое время.

Боулз ухватился за сиденье, и видно было, что он готов находиться в любом положении, лишь бы не проронить ни слова. Кокер влез в кресло с ногами, обхватил руками его спинку и уже открыл рот, чтобы издать отчаянный вопль. Только Торн поднялся и с взволнованным, побледневшим лицом повернулся к Лайту:

— Я все скажу, Гарри. Не потому, что ты меня принудил. Я всегда разделял твои взгляды и сейчас особенно глубоко понял мерзкую сущность того, что задумали эти люди. — Торн протянул руку в сторону Кокера и Боулза.

Генерал вскочил с неожиданной для него резвостью и кинулся к Торну, Но мими по знаку Лайта успел выключить гравитацию, и все трое закувыркались под потолком.

— Поболтайтесь в невесомости, — сказал Лайт, — пусть генерал остынет, а я пока включаю глобальную связь.

***