Потом… она вдруг вскочила, как кошка. И потрепала меня хищной рукой по волосам. Сказала своим хрипловатым голосом.

– Ты совсем еще ребенок, ско… Я первая у тебя? Я почему-то подумала, что ты не с Квирина.

– Я не с Квирина… да, ты первая у меня, – ответил я честно, – спасибо.

– Дурак… спасибо не говорят… ты хороший, ско. Ты мне понравился.

Она встала – ослепительно нагая в неясном ночном свете. Я хотел отвести глаза и не мог. Аделаида стала быстро одеваться.

– Останься… ночь, – сказал я.

– Нет, – почти вскрикнула она, – нет!

– Я провожу тебя, – мне жутко не хотелось вставать, но я поднялся, зашарил по ковру в поисках штанов. Аделаида покачала головой.

– Не надо, ско… Меня никогда не провожают. И я никогда не остаюсь на ночь. До свидания, ско…

Она выскользнула за дверь. Я некоторое время смотрел ей вслед. Надо было бы бежать за ней, проводить. Но ведь Квирин… здесь нет никаких опасностей, ей ничто не грозит. Я вновь ощутил страшную неловкость оттого, что стоял голым среди комнаты. Пусть меня не видит никто, все равно… Я оделся, лег в постель. Но заснуть я смог не скоро.

Следующий день у меня был самым обычным – тренировка в невесомости, симулятор, теория… Аделаида и все, происшедшее ночью, казалось уже чем-то нереальным (если бы не странная и приятная легкость и пустота в теле – казалось бы сном). Вопреки ожиданию, я не так уж изменился. Раньше мне думалось, что мужчины (да я и читал об этом) смотрят на женщин, на жизнь совсем иначе, чем мальчики, не знающие этого странного и острого наслаждения. Но нет… девчонки, с которыми я кувыркался в невесомости, никаких таких мыслей у меня не вызывали. Были такими же, как всегда. Хотел ли я повторить вчерашнее? Наверное, да. Как прыжок с гравипоясом – страшно, но хочется.

В этом есть что-то общее со смертельной опасностью, с боем, с космосом… что-то настоящее. Или только так кажется?

Аделаида…

Я ведь ничего о ней не знаю и не смогу найти. Возможно, я больше и не увижу ее. Даже скорее всего. Я для нее – случайность, внезапный каприз. Она может точно так же снять любого понравившегося парня… нет, не любого. Наверное, не любого. Я уже заметил, что вообще-то на Квирине, ну или только в среде эстаргов, никого другого я ведь не знал – измены жене или мужу считаются чем-то очень плохим. Во всяком случае, это тщательно скрывается. По тому, как говорил об этом Валтэн, я понимал – он никогда не пошел бы с такой девчонкой. У него были сложные отношения с женой… но он бы никогда не стал – вот так. Оливия? «Он замечательный, он самый лучший». Смогла бы она вот так – с первым же понравившимся? Я понимал, что нет. Я и сам бы, наверное, не мог… но вот – смог же? Но у меня еще и нет никого. Пати – так с ней еще ничего неясно. Может быть, я ей и не нужен. Аделаида… я вспоминал ее тонкие руки. Хрипловатый голос, произносящий мантру. Люблю ли я ее? Не знаю. Это – любовь?

Но ведь я совсем не знаю Аделаиду.

Короче говоря, я просто не знал, что думать. Только все как-то наладилось, определилось в моей жизни, и вот – такое. Может быть, она просто больше не придет? Я не могу ее найти, так что никаких обязательств с моей стороны нет. А она… вряд ли она захочет дальше общаться со мной. Ну кто я ей? «Понравился» – думаю, она это просто так сказала.

Однако после того, как я пообедал и устроился в кресле с демонстратором и новым романом Огла, она позвонила.

– Привет, ско! – я не мог разглядеть помещения за ее спиной. А она теперь была облачена в какую-то радужную хламиду. – Ты мне понравился, слышишь?

– Аделаида, – пробормотал я.

– А можно я приду к тебе сегодня? – спросила она невинным детским тоном.

– Да, конечно. Кстати, меня зовут Ланс.

– Как? – она рассмеялась. – Ланс… Ланс! Ну ладно. Пока, ско!

И она исчезла. А ночью пришла опять.

Снова, как вчера – на час. Только потом мы пили кофе с ликером, сидя в креслах, совершенно голые. Аделаида была похожа на белую кошку, свернувшуюся калачиком. Нет, помесь кошки и змеи.

– Ада, – сказал я, – можно, я оденусь?

Она рассмеялась.

– Почему ты спрашиваешь?

– Ну… мне неудобно голым. Я не привык.

– Неудобно? Почему, – она подняла брови. Выщипанные, а вовсе не от природы в ниточку. Но это неважно.

– У нас это было не принято. На нашей планете.

– Надень бикр, – вдруг попросила она. Я удивился.

– Зачем?

– А я всю жизнь мечтала обниматься со ско в бикре.

– В бикре очень неудобно обниматься, – сказал я серьезно. Ада рассмеялась и бросила мне покрывало с кровати. Я прикрылся, сразу стало как-то проще и уютнее.

– А ты никогда не надевала бикр?

– Я? – брови прыгнули вверх. – За кого ты меня принимаешь?

– За квиринку, – ответил я. Ада покачала головой.

– Я не квиринка, Ланс… я не эстарг… и не наземник. Я не принадлежу никому. Я это я, и никто больше – понимаешь?

– Наверное, да.

Ада соскочила с кресла, подошла ко мне, поцеловала, забрав мое лицо в ладони.

– Все, я пойду.

Я снова не удерживал ее. Да и как можно ее удержать?

Мы не говорили о серьезном. Мы вообще не говорили. Мы были вместе, потом Ада убегала. Вот и все. И это затягивало, меняло мою жизнь, уводило все больше.