Шрифт:
– Я тебе это припомню, – пригрозил он.
Молодой человек по имени Фредди, приятельски подмигнув Флоре и Чевиоту, с трудом побрел следом. Фалды фраков молодых людей развевались и хлопали, когда они с радостными возгласами и улюлюканьем гнались за своей жертвой. Миг – и они скрылись из вида.
Маргарет Ренфру дернула плечом.
– Молокососы, – равнодушно проговорила она. – Какие они скучные! Нет, мне подавайте человека постарше и поопытнее!
Теперь она не смотрела на Чевиота. Ее взгляд, загадочный и непостижимый, был направлен куда-то поверх его плеча.
Наконец она развернулась и начала осторожно подниматься по лестнице.
Если Флора и сердилась, то никак не показала своего гнева. Чевиот чувствовал исходящие от нее смущение, неуверенность, даже страх.
– Ты терпеть не можешь добрых советов, – тихо произнесла она. – Но прошу тебя, будь осторожен в одном.
– В чем?
– Умоляю, не ссорься с капитаном Хогбеном.
– Вот как?
– Не дразни его и не шути с ним… Всем известно, что он нечестно играет. Отчего-то мне кажется, что он принесет тебе горе.
– Как ты меня пугаешь!
– Джек!
– Я сказал только: «Как ты меня пугаешь».
Флора стиснула руки в меховой муфте.
– И еще… ты был не слишком-то радушен с бедным Фредди Деббитом.
Чевиот остановился, дойдя почти до верхней ступеньки, и снова приложил ладони ко лбу. Его голос звучал чуточку громче, чем голос Флоры:
– Флора, сколько раз можно просить у тебя прощения? Сегодня я просто не в себе.
– Думаешь, я ничего не заметила? Ведь я только и стараюсь тебе помочь! – Она снова замолчала, смутившись. Казалось, ее мысли унеслись куда-то далеко. – У Фредди, бедняжки, нет ни гроша за душой, хоть он и сын лорда Лоустоффа. Но он обожает тебя; за это я его и люблю. Пусть он обижает леди Корк, когда вышучивает ее и сочиняет о ней небылицы…
– Небылицы? Что за небылицы?
– Да так, фантазии. О ворах – раз уж тебя так беспокоит ее проклятый птичий корм.
– Флора, что такое? Ну-ка рассказывай!
– Фредди уверяет всех, будто какой-то злоумышленник хочет украсть любимого попугая леди Корк, который курит сигары. А еще Фредди говорит, что он бы не стал утруждать себя, взламывая замок ее шкатулки; он просто унес бы ее с собой.
– Вот оно как! – Чевиот прищелкнул пальцами. – Вот, значит, как!
Они дошли до верхней площадки и оказались в просторной, ярко освещенной галерее. Чевиот отвлекся от разговора и принялся с интересом озираться по сторонам.
Галерея была оформлена в китайском стиле, бывшем в моде сорок лет назад; в 1829 же году обстановка выглядела чуточку старомодной. Стенные панели, покрытые черным лаком и расписанные золотыми драконами, сверкали при свете масляных ламп под кружевными шелковыми абажурами на фарфоровых, полых ножках. Лампы стояли на маленьких низких столиках черного тика. В простенках между столиками с обеих сторон располагались резные тиковые стулья.
Оглянувшись, Чевиот увидел, что слева, сзади от него, находятся закрытые двойные двери, выкрашенные яркой оранжевой краской и расписанные золотыми узорами. За ними, очевидно, была бальная зала; оттуда доносились гул голосов и бренчание настраиваемых скрипок.
Все остальные двери здесь были также оранжевые с золотом. Они отчетливо выделялись на фоне черных лакированных стен. Вторые двойные двери находились в противоположном конце галереи. Справа, довольно далеко друг от друга, в галерею выходили еще две одинарные двери, расписанные так же. Тусклый ковер испещрили грязные следы.
– Мистер Чевиот!
Но Чевиот разглядывал птичьи клетки.
– Мистер Чевиот! – снова позвала его мисс Ренфру, останавливаясь у двойных дверей в конце галереи.
Клеток было восемь. Они свисали с потолка над тиковыми стульями – по четыре с каждой стороны. В каждой клетке сидела канарейка; все птички беспокойно метались по клеткам, некоторые возбужденно чирикали. Позолоченные клетки были очень большими. На это Чевиот и надеялся.
Протянув руку, он вытащил из одной клетки фарфоровую, довольно вместительную мисочку с кормом. Клетка закачалась; канарейка громко пискнула и забила крылышками. Осторожно ставя на место кормушку, он краем глаза следил за мисс Ренфру; та судорожно стиснула руки.
– Довольно невежливо с вашей стороны заставлять ждать леди Корк! – крикнула она.
– Мисс Ренфру, – неожиданно звонким голосом вмешалась Флора, – я уверена, леди Корк не станет возражать, если я еще на секунду задержу мистера Чевиота.
– Вы ведь обычно так и поступаете, верно? И все же… Именно сейчас?
– Да, особенно сейчас.
– Знаете ли, у леди Корк дело чрезвычайной важности!
– Не спорю с вами, – любезно согласилась Флора. – Но у меня тоже. Минута, не больше, идет?