– Так точно, – по-военному отозвался Спец. – Вы сумеете скомпрометировать «избу», а сами...

– Окажемся в качестве национальных героев, – усмехнувшись, перебил Спеца Гиммлер. – Но ты и твои ребята не должны меня подвести... Понадобится небольшая зачистка территории.

В свое время именно Спец завалил катранщика Кахабера Георгиевича из снайперской внтовки. Но на сегодняшний день, увы, Спец был мертв...

Гиммлер ядовито поморщился, оглядев бойцов своего «ближнего круга». Хороши мордовороты! Не смогли скрутить мужика и бабу. Правда, мужик один из лучших в спецназе ФСБ, а баба профессиональная наемница. Но это не оправдывает этих тюфяков, наевших животы. Гиммлер еще раз поморщился, глядя на подчиненных. А не сказать, что животы наели. Мощные, натасканные на жесткое задержание ребятишки. Каким образом этой Е. Г. Тюриной удалось почти шутя уйти у них из-под носа, да еще застрелить при этом Спеца?! Не так давно Гиммлер разговаривал с Рольфом. Да, да, с тем самым командиром прибывших в столицу боевиков. Когда-то Гиммлер сам сдал Рольфа в вечное пользование Гелию Арнольдовичу. Рольф поднялся из заурядных спортсменов-рэкетменов, одновременно потрошащих богатых лохов и сливающих ценную информацию гиммлеровской организации. Рольф именовал эту Тюрину боевым киборгом в женском обличье и говорил, что ГАД совершил большую ошибку, тронув ее. Тогда Гиммлер лишь усмехнулся. Слишком многих «киборгов» в разных обличьях повидал он за свою жизнь. Они, как правило, лежали, уткнувшись мордой в асфальт. Но сейчас Гиммлер готов был поверить бывшему рэкетиру. С его людьми еще никто так не расправлялся.

Зазвонил мобильник, и Дмитрий Львович услышал голос Гостя. Сказанное им заставило Гиммлера мысленно чертыхнуться.

– Слушай, давай до завтрашнего утра ничего не предпринимать, – неожиданно предложил Гость, точно смог прочитать мысли Гиммлера. – Акция в любом случае спишет все.

– Зеро, дорогой мой, – только и ответил Гиммлер, споря таким образом с самим собой. – Зеро, причем до завтрашнего утра.

На этом разговор оборвался. Мерзавец Гость в случае чего все спишет на Гиммлера, завалит его дерьмом по самую лысеющую макушку. Сам же останется весь в белом. Он ведь всего лишь информатор, а активные действия всегда были прерогативой Дмитрия Львовича.

Зеро. Только зеро! Даже если самому придется взять в руки автомат... И не для одной Арбалетчицы!

– Ротмистр знает, кто ты... А вот точной даты акции в самом деле не знает.

– Тогда почему он не проинформировал обо мне вышестоящее начальство? – натянуто улыбаясь, спросил «крот».

– Он не был уверен. Да и я... как-то не думал на тебя. До последнего момента, знаешь ли. Проверить вот хотел.

Елизаветин на некоторое время умолк. «Крот» не торопился с вопросами. Пытливо смотрел во взмокшее лицо начальника штаба.

– Где Феоктистов? – спросил наконец «крот».

– В банке, – ответил Елизаветин.

– Что? – не понял «крот».

– Помнишь пацана корейского? Он должен был сегодня в обед деньги перевести.

Корейского пацана «крот» помнил. Ранение, вечная благодарность... Стало быть, Феоктистову понадобились деньги. Вещь вполне логичная.

– Послезавтра, Елизаветин, мы все будем жить в другой стране, – неожиданно усмехнувшись, произнес «крот». – Все мне понятно. А Ротмистр пусть этими деньгами подавится... Он уже ничего не успеет. Акция завтра – в двенадцать ноль-ноль. Ты, Елизаветин, напрасно время тянул. Я по твоему вранью сейчас всю правду и узнал. Ничего ни ты, ни Феоктистов не знали. Действовали методом тыка... А ты, такой умный начштаба, сейчас выступаешь в качестве наживки. Не пройдет и двух часов, как он явится сюда для твоего освобождения.

Елизаветин старался ничем не выдать своего волнения. Он думал, что сумел расколоть «крота», однако все получилось наоборот. Вновь он, опытный спецназовец, дал маху. И ни на какого прапора-неумеху теперь не кивнешь. Впрочем, тогда, в Чечне, он тоже не кивал, помимо ранений принял на себя и начальственный гнев.

– Ни в какой банк мы не поедем, подождем Валерия Викторовича здесь, – сказал «крот», направляясь к выходу.

– Ты рано радуешься, – ответил Елизаветин. – Деньги господина Ли станут оружием массового поражения.

– Каким образом? – спросил «крот», остановясь на полпути.

– Вашу банду окружат со всех сторон и дадут всего один залп... – Елизаветин выдержал выразительную паузу, затем продолжил: – Нет, не нервно-паралитического газа и светошоковой вспышки. По вам выстрелят этими самыми пачками с зеленью, и все ваше войско перережет и перестреляет друг друга.

– Новое слово к контртеррористической тактике! – без улыбки произнес в ответ «крот». – Тебе диссертацию надо писать, Елизаветин. Шуточка ничего, ценю... Последнее слово осталось за тобой, признаю, но дело... увы, за нами, господин начштаба!

– Валерий, все в порядке. Твою семью больше никто не тронет.

Голос Лены звучал буднично, точно ничего особенного и не произошло. От одной этой интонации у Ротмистра немного отлегло от сердца. Он созвонился с Леной, находясь в нескольких кварталах от своего дома. В подробности Лена вдаваться не стала, но пояснила, что в подъезде был небольшой шум. А если в подъезде, где живет старший офицер ФСБ, бывает подобный шум, его квартира и семья автоматически берутся под охрану специальным подразделением ССБ [23] . Оно подчинено напрямую директору ФСБ, потому Гиммлер и «крот» здесь бессильны.

– «Крот?» – произнесла Лена всего одно слово.

– Увы, – также одним словом ответил Феоктистов.

– Увы... – повторила Лена. – «Верных скаутов» берешь на себя?

– Да, – ответил Ротмистр. – А ты?

– Я знаю, что делать дальше, – жестко проговорила она. – Проверь то, что завезли в лагерь. Ящики с компьютерами. Причем не один, а хотя бы пять.

Феоктистов сдержанно уверил ее, что именно так и поступит. Женщина явно брала руководство на себя. Впрочем, она во многом была права. И, как ни крути, Ротмистр вновь не поймал ее ни на обмане, ни на подставе... Микроавтобусы с номерами службы физзащиты и в самом деле расположились неподалеку от феоктистовского подъезда.