Шадри протянула руки, вынула меч из его футляра и торжественно протянула Слепцу. Тот взглянул в блестящие глаза женщины, улыбнулся и неуклюже обхватил рукоять крючками. Бронза лязгнула по черному материалу - очевидно, это тоже был какой-то неведомый металл. Увы, подумал Слепец, мне никогда не нанести удара этим прекрасным оружием, слишком тонка для моих уродливых крюков его рукоятка! О чем же думала Шадри, когда…

Додумать свои грустные мысли он не успел. Тяжелый клинок опасно наклонился к полу, грозя вырваться из нетвердой руки Слепца, но черная рукоять вдруг набухла и поглотила в своей массе всю кисть. Крючки и кожа скрылись, будто бы внутри массивной перчатки необычной формы; меч перестал вырываться из слабой хватки - он просто стал продолжением руки. Раскрывший от удивления рот Слепец машинально взмахнул синим клинком, описав в воздухе широкий полукруг. Металл грозно загудел, а в полумраке оружейной комнате четко проявился оставляемый им голубоватый след. Призрачное сияние быстро растаяло, но необычайно красивое зрелище навсегда отпечаталось в мозгу. Слепец махнул еще раз, и еще. Завороженный прекрасным мечом, он не мог остановиться, и тут же принялся вспоминать фехтовальные приемы, которым учил его тысячу лет назад старый Галид… Шадри благоразумно отступила в сторону и не мешала Слепцу наслаждаться вновь обретенной способностью крепко держать в руках оружие. Он широко улыбался, описывая острием восьмерки и окружности, чертя кресты и проводя выпады.

– Как прекрасно снова ощутить в руке тяжесть настоящего меча!!
– воскликнул наконец Слепец, очнувшись от наваждения. Выглядел он очень взволнованным: грудь часто вздымалась, крючки на левой руке судорожно скребли друг о друга, даже прозрачные глаза, казалось, стали блестеть еще ярче. Шадри неотрывно смотрела на него с ласковой, понимающей улыбкой.

– Когда захочешь разоружиться, вложи меч в ножны, - сказала она.
– - Или же просто с силой разведи в стороны свои… пальцы.

Слепец кивнул, но отпускать меч не торопился. Ему никак не хотелось расставаться с давно забытым ощущением собственного могущества… Такое испытывает каждый мальчишка, в первый раз взявший в руки самое плохонькое оружие - пускай даже это будет легкое и старое охотничье копье, или грубая палица с кремневыми шипами. Он протянул меч к полке и отодвинул кончиком лезвия футляр. За ним нашлись тяжелые ножны из дубленой кожи, натянутой на ясеневый каркас. По обоим бокам тянулся серебряный орнамент - кажется, мастер изобразил там группы играющих друг с другом сказочных птиц. Стоило лезвию исчезнуть внутри чехла, черная перчатка-рукоять растаяла. Кисть снова была свободной.

– Остальное - шлем, доспехи - выбирай сам, - сказала Шадри. Слепец повел головой по кругу, пытаясь охватить все то богатство, что окружало его. Он старался не отвлекаться на богатые украшения и вычурные формы, выбирать только самое полезное. Вот эти доспехи, закрывающие чуть ли не всю верхнюю половину тела, да еще и бедра, прочны и легки. Но все равно, его крупные металлические пластины будут сковывать движения. Такие латы полезны коннику, собирающемуся на битву, а не тому, кто отправляется в путь. Кто знает, сколько ему придется пройти пешком? Как он понесет на себе весь этот хлам? Простая кираса вроде лучше, однако, попробуй в ней выбраться из болота, или преодолеть реку! С такими соображениями Слепец выбрал себе простую суконную куртку синего цвета, с парой небольших бронзовых блях на груди и крепкой кожаной подкладкой внутри, и такую же круглую шапку. К той, и к другой полагалась пришивающаяся меховая подбивка. Еще он взял себе плетеный пояс с металлическими нитями и массивной застежкой в виде двух извивающихся змей. Шадри помогла ему одеться и навесить ножны. С меховой подкладкой она долго не церемонилась - щелкнула пальцами, и неведомо откуда взявшиеся нитки с иголками сами пришили ее на место. Хорошая из нее вышла бы жена, - непроизвольно подумал Слепец.
– С такими способностями все бы у нее в руках спорилось, и еще куча времени свободного осталось, чтобы мужа приголубить как следует.

Тут он крякнул, отгоняя от себя видение: он, развалившись, сидит на просторном кресле, у ног его устроилась Шадри, а вокруг сами собой прыгают метлы, моются в кадках тарелки и горшки, дрова запрыгивают в печь.

– Что такое? Туго затянули?
– участливо спросила Младшая Помощница.

– Нет, нет, - рассеяно ответил Слепец.
– Большое спасибо тебе за заботу.

Закончив с экипировкой, они покинули оружейную комнату. Шадри повела подопечного бесконечными коридорами, окончившимися громадной естественной пещерой.

– Отчего ты не щелкнешь пальцами, чтобы перенести нас куда надо?
– спросил вспотевший в новом наряде Слепец в самом конце пути.

– Внутри Замка-Горы пользование перемещающей магией ограничено, - ответила женщина.
– Все для того, чтобы засечь лазутчика, буде такой появится. Понимаешь? Трудно следить за всеми проходами и помещениями сразу, а проявления волшебства легко обнаруживаются. Лазутчик, стоит ему проникнуть внутрь, будет вынужден пользоваться магией, ведь он не знает обычного пути.

– Ну, с этим можно поспорить!
– возразил Слепец. Он на мгновение ощутил себя королем и проникся заботой о защите владений от незаконных вторжений.
– Вдруг он подкупит кого, и тот нарисует карту? Или еще как?

– Что поделать, абсолютной защиты все равно не существует, - вздохнула Шадри.
– Однако, есть и еще одна причина, временная.

Они к тому времени уже вышли в пещеру, и Младшая Помощница взмахом руки указала на груду огромных камней, которых явно не должно было быть посреди расчищенной площадки.

– После недавнего миротрясения у нас много разрушений. Если воспользоваться магией, можно невзначай оказаться прямиком внутри какого-нибудь валуна, про который ты не ведаешь. Не очень-то это удобно.

Тут уж Слепец не стал спорить. Он тут же забыл о предмете их разговора, и снова раскрыл рот от удивление. Зрелище, представшее перед его глазами, и впрямь было потрясающим: сотни летунов стояли ровными рядами справа и слева. Правда, в нескольких местах эти впечатляющие шеренги прерывались пустыми местами, а в центре правого опять громоздилась осыпь, похоронившая под собой не меньше десятка волшебных летающих колыбелей. В центре сводчатого потолка сияло тусклым светом небольшое отверстие. Впрочем, Слепец быстро понял, что небольшим оно казалось из-за высоты. На самом деле, в нем спокойно могли бы разминуться сразу несколько летунов. Судя по цвету косых солнечных лучей, заглядывающих в отверстие, на дворе уже вечер. Впрочем, зимой закат наступает рано… Слепец перевел взгляд вперед и увидел у большой деревянной платформы, прямо под "летком", две знакомые фигуры - одну долговязую, вторую низкорослую. Его друзья, которых наяву он видел в первый раз! Слепец почувствовал странный, ничем не обоснованный страх: нечто холодное и ухватистое проползло внутри груди и сжало горло. Словно бы он боится увидеть какое-то неприятное зрелище, в чем-то разочароваться… Ах да! Сейчас же будет очередное испытание. При знакомстве с приятелями он представлял их себе достаточно ясно и был уверен, что воображаемая внешность в точности совпадает с настоящей. Шадри он тогда толком вообразить не успел, так что и разочароваться в своих способностях "ясновидящего" тоже не пришлось. А вот Морин и Фило - совсем другое дело. Слишком долго они были вместе! Если они совсем не похожи на родившиеся в мозгу образы, как это отразится на дальнейшем общении? Вот чего он боится.

У Морина-Приставалы были понуро опущенные плечи, большие кисти с длинными пальцами и тощая шея, на которой сидела маленькая головка. Редкие, неопрятные даже после мытья лохмы украшали ее повсеместно, за исключением разве что носа, лба и глаз. Борода, усы и даже волосы на макушке топорщились, как шерсть увидевшего собаку кота, а хитрые маленькие глазки бегали, словно их хозяин постоянно ждал нападение врагов. Одет Приставала был явно в свою старую одежду, только выстиранную и заштопанную. В правой руке он сжимал безобразную овечью папаху, на плече висела бесформенная холщовая сума.