– Приветствую вас, господа!
– степенно сказал Слепец, едва только грубая хватка охранника, сжавшего ему локоть, заставила остановиться.
– Думаю, вам сообщили, кто я такой?

– Почему он не в цепях?
– сурово спросил кто-то - кажется, один из стоявших.

– Господин начальник тюрьмы сказал, что это не имеет смысла!
– растерянно ответил стражник, взмахнув секирой.
– В пыточном подвале пленник сотворил нечто такое, что заставило его отменить приказ о связывании конечностей…

– Олухи!
– прошипел человек, сидевший в кресле справа от Слепца.
– А если он послан для того, чтобы уничтожить руководителей обороны Скалгера? Правда, они тоже не глупцы. Знай, пришелец, что здесь только один член Десятки, который вызвался идти сам. Его гибель не подорвет силы города…

– Я никого из вас не собираюсь уничтожать, - возразил Слепец.

– Но мог бы, если б захотел?
– спросил человек, сидевший слева.
– Нам сказали, что ты - колдун.

– Да, я способен управлять силами, неподвластными обычным людям, - подтвердил Слепец.
– Однако об убийствах говорить просто глупо, потому что я явился сюда только для того, чтобы объединить свои силы с вашими в борьбе против Клозерга.

– Зачем тебе нужны "обычные", как ты выразился, люди? Раз ты сам по себе могуч, пойди и победи проклятого Огневержца!

– А вы задумывались, почему он привел под ваши стены армию, а не пришел в одиночку, налегке? Наши с ним колдовские силы велики, но не безграничны. Ему нужна армия, чтобы одолеть ваш многолюдный город, мне нужны вы, чтобы пробиться сквозь полчища Клозерга к нему самому. Тогда мы сразимся и выясним, кто сильнее.

– Ты уверен, что сильнее будешь ты?

– Точно утверждать не сможет никто. Нужно сражаться, чтобы выяснить наверняка…

– Хорошо… Ты назвал себя Малгори, королем Торбии. Знал ли ты, что этого человека Клозерг жестоко казнил в самом начале своего захватнического похода? Торбия пала первой.

– Перед ней Клусси захватил Малое Королевство, свергнув моего брата, так что даже здесь ваши сведения неточны. Покажите мне хоть одного человека, который видел бездыханный труп короля Малгори!

– Ты рассчитывал, что таких людей нет? Мы сейчас допросим одного торбианского купца - посмотрим, что ты будешь петь после этого!

– Хорошо. Где он?

Обернувшись в кресле, человек слева повелел привести некоего Палюку. Кто-то, позвякивая доспехами, исчез во мраке. Послышалось скрипение открываемой двери, громкие шорохи и невнятные голоса. Потом из темноты, огибая ряд кресел, выступил степенный человек с короткими седыми волосами и золотым медальоном на толстой цепи. Вдоль возвышения он прошел к говорящим и коротко поклонился сидевшим в креслах.

– Слушаешь, Палюка?
– провозгласил человек слева. Очевидно, это было какой-то ритуальной фразой.

– Слушаю, господин!
– ответил купец.

– Скажи, откуда ты родом?

– Из несчастной Торбии, изнывающей ныне под пятой захватчика. Там я торговал пенькой, льном и хлопком.

– Значит, ты частенько бывал в Центре Мира?

– Не только бывал, но и жил! Увы, мой прекрасный дом о трех этажах теперь разорен…

– Не нужно стенать здесь о своих убытках, ибо до них нам нет дела. Скажи вот что: случалось ли тебе видеть короля Торбии, Малгори?

– Конечно! И не раз.

– Значит, ты запросто мог бы узнать его, если бы встретил сейчас?

Купец нахмурился и засопел, словно был неуверен, как ему следует отвечать.

– Я бы его, конечно, узнал, - пробормотал он наконец.
– Но только зря все это вы затеяли: в тот день, когда я видал нашего храброго молодого короля в последний раз, его казнили. Вернее, злобный Клозерг, захвативший с помощью колдовства нашу страну, заявил, что он только подвергнет его усечению органов - отрубит пальцы и выколет глаза. Потом Малгори был бесчувственным унесен в подвалы, и через пару дней сообщили, что от полученных ран он скончался. В народе ходили упорные слухи… Якобы тело короля было свезено на берег Реки и брошено в это мерзкое место, словно труп преступника!

– Что же тогда ты скажешь вот этому человеку, который стоит у тебя за спиной и утверждает, что он и есть король Малгори собственной персоной?
– на сей раз в беседу вступил человек, сидевший на центральном кресле. Голос у него был старческий, надтреснутый и глухой.

– Он самозванец!!
– гневно воскликнул Палюка, резво оборачиваясь к Слепцу. Седая узкая борода его воинственно встопорщилась, толстые щеки негодующе тряслись, черные глаза сверкали. Купец даже поднял руку, сжатую в пухлый кулак, будто намеревался прямо здесь поколотить негодяя, посмевшего присвоить имя его короля. Однако, столкнувшись со холодным взглядом прозрачных глаз, он мгновенно обмяк и отступил на шаг.