– Все считают, что это именно так, - пожал плечами Слепец. Облизнув губы, он отважился поглядеть на начальника своим пронзительным взором. Начальник смотрел на него сквозь полуприкрытые веки, и вряд ли мог что-то хорошо разглядеть. Ему вообще было наплевать, кто таков Слепец и отчего он шлялся по улицам Скалгера. Слепец поморщился, но решил продолжать: - Я уже понял, что бесполезно кому-то что-то доказывать. Никто не желает разговаривать - либо бежит, либо пытается меня прикончить. У вас здесь, вроде, комната для допросов, так что вам придется слушать.

– Но мы должны точно знать, что ты говоришь правду, - прервал его худой тюремщик.
– А уверится в этом можно только одним способом.

Он повел рукой себе за спину. Слепец присмотрелся, и увидел там несколько пыточных инструментов.

– Вам не терпится меня прижечь?

– Мы уже столько жгли и калечили, что успели устать, - возразил начальник тюрьмы.
– Нам это неинтересно. Просто порядок такой.

– Я слышал, что сегодня здесь спокойный день? Успеете еще побаловаться своими клещами. Я прошу вас выслушать мой рассказ и подумать над ним, а не отвергать все слова сразу. Если вы не сможете этого сделать, то, уверяю, поступите во вред Скалгеру. Я пришел издалека, пришел с одной только целью - победить Клозерга, захватчика чужих земель и тронов. У вас та же самая цель, неправда ли?

– Ты привел с собой могучую армию? Или умеешь колдовать, как этот проклятый зверодел?
– усмехнулся начальник тюрьмы. Худой тюремщик тихо засмеялся, вторя ему.

– Эй, Туринг, ты не заметил при нем солдат? Может, он прячет их в карманах?

– Вы правы, я пришел не с пустыми руками, - невозмутимо продолжил Слепец.
– Я совершил долгое путешествие, начавшееся на этом берегу, продолжившееся на том и окончившееся здесь. Дальше идти некуда. Я принес волшебство, способное победить Клозерга, и спешил изо всех сил, чтобы не оказаться одному против его армий. Я волшебник. Я могу биться с Клозергом один на один и надеюсь победить.

На лицах слушателей появились самые разнообразные выражения. Начальник слегка недоумевал и хмурился, худой тюремщик разинул рот от удивления, а сержант проскрежетал, сжав кулаки:

– Господин начальник! Позвольте, я собью с него спесь!

Внезапно в полутемном воздухе подвала разлилось голубоватое свечение. Перед лицом забияки возникла прозрачная квадратная плитка, переливающаяся, как поверхность воды, по которой идут мелкие волны. Коротко прошуршав, она разбилась о лицо сержанта, оставив его мокрым. Туринг хлопал глазами, а крупные капли воды сбегали по кончикам его густых черных усов. Стражники с секирами бросились к Слепцу, но их одежды в тот же момент щедро пропитались водой и накрепко замерзли. Они застыли, как каменные статуи, только изо ртов лились ругательства, да глаза лезли из орбит от поразившего тела жуткого холода. Тюремщик охнул и отступил назад, пытаясь нашарить за спиной какие-нибудь клещи поувесистей. Начальник тюрьмы сидел на своем стуле, вдруг неестественно выпрямив спину. Одна нога медленно сползла с колена другой.

– Я никому не желаю зла, - вкрадчиво сказал Слепец.
– Наоборот, только добра!

– Не трогайте его!
– нервно воскликнул начальник тюрьмы.
– Разилбед, быстро поднимись на вышку и просигналь в мэрию: у нас важный пленник. Как твое имя, чужестранец?

– Малгори, король Торбии, - Слепец едва заметно запнулся, произнося это имя, забытое, и будто бы принадлежавшее совсем другому человеку.

– Но в Торбии давно властвует Клозерг!

– Потому я здесь. Я - король в изгнании.

Худой тюремщик, озирающийся через плечо, исчез за железной дверью.

Несколько долгих минут прошло в напряженном молчании. Слепцу пришлось еще раз остудить пыл сержанта Туринга, вновь попытавшегося броситься на него с кулаками, а также "разморозить" стражников с секирами из опасения, что они умрут от переохлаждения. Оба выронили оружие из сведенных судорогами пальцев и сами свалились следом, в лужи стаявшей воды. Наконец, вернулся Разилбед.

– Приказано тщательно обыскать пленника, крепко связать его и под усиленной охраной доставить в мэрию!
– скороговоркой выпалил он, и принялся тяжело дышать, дабы восстановить сбитое дыхание.

Мэрия состояла из двух зданий, соединенных между собой застекленной галереей. В левом, одноэтажном, со стрельчатыми тонкими башенками по углам, располагался зал для приемов - широкий и короткий, украшенный десятком статуй. Пол был отделан малахитом необычно яркого, насыщенного зеленого цвета, в стенах красовались высокие и узкие окна с бронзовыми рамами. Между ними, как караульные, застыли высеченные из неизвестного голубоватого камня скульптуры. Они, в отличие от всех встреченных Слепцом ранее "произведений искусства" таковыми могли называться по праву. Как и каменные звери во дворце Мездоса, здешние статуи производили впечатление живых существ, вдруг застывших на невысоких постаментах. Их создатель - или создатели - заслуживали всяческого восхищения, ибо тут никто не пользовался для изготовления фигур магией.

Узкие окна пропускали мало света, а факелов и ламп в зале не зажигали, поэтому точно разглядеть, что за люди были запечатлены в камне, Слепец не смог. Только силуэты кряжистых мужчин, сжимающих в руках то лопату, то кирку, то молот, то топор. Поворачивая голову направо и налево, Слепец прошествовал по вытертой ковровой дорожке сине-черного цвета к возвышению у дальней стены. Десять массивных, угловатых дубовых кресел стояли на нем в ряд - места для городских старейшин, или как тут называли правителей. По бокам от возвышения, за низкой посеребренной балюстрадой в несколько рядов тянулись каменные скамьи для членов Совета… Сейчас и кресла, и скамьи пустовали… хотя нет, в полумраке, что покрывал самый конец зала для приемов, кто-то шевелился. Тусклый луч солнца из одного окна по левой стороне косо падал на конец ковровой дорожки, словно бы указывая место, на котором следовало остановиться пришедшим. Слепец и сопровождавшие его охранники с секирами остановились чуть дальше пятна солнечного света - когда можно стало разглядеть три темные фигуры в креслах, и еще две, слабо поблескивающие металлом доспехов, что стояли у них за спинами.