– По буквам подходит?

Антонина молча кивает и вписывает слово «трон» в клеточки кроссворда.

– Телефон, координаты оставишь? – интересуется Глебова, когда я уже нахожусь у порога.

– Через пару дней сама позвоню, – отвечаю я.

Фразу «если буду жива» не добавляю. Антонина не так глупа, сама все понимает. Я уже взялась за дверную ручку, как прямо на меня в кабинет Глебовой влетел милицейский майор, видимо Антонинин начальник. И обратился не к капитану, а ко мне:

– Вы кто такая будете?

– Консультант, – как ни в чем не бывало ответила я, заметив через приоткрытую дверь, что в коридоре топчутся трое автоматчиков в бронежилетах.

– Антонина Петровна! – майор повернулся к Глебовой, и я отметила, что он заметно взволнован. – Я попрошу вас и... вашего консультанта никуда не выходить из кабинета!

Приплыли! Как я не учла того, что Крот, окопавшийся в спецслужбе, скорее всего отлично знает мое досье. В том числе и всех подруг-сокурсниц по «кадетке». И, разумеется, рано или поздно должны были взяться за них. Несколько рановато взялись. Майор поспешно закрыл дверь, а я вернулась на свое место. В коридоре автоматчики, теперь не вырвешься!

– Тоня, сотри все из компа, отпечатки спрячь, потом уничтожь, – быстро и негромко заговорила я. – И вот это... – я протянула Глебовой лист-распечатку с адресом Бориса Огуреева.

По счастью, я успела его запомнить.

– Иначе? – переспросила Антонина, уже засовывая бумагу в специальный прибор, превращающий любой документ в мелкую, непригодную для восстановления текста лапшу.

– Начнут убивать, – ответила я. – Сначала меня...

– Здесь не начнут, – застучав наманикюренными пальцами по клавиатуре компьютера, без малейшего удивления произнесла Глебова.

Только-только мы избавились от лишнего, как в кабинет вернулся майор с тремя штатскими. Автоматчики остались в коридоре. На меня никто не обратил ни малейшего внимания. Майор и штатские приблизились к Антонине, в руках у офицера была папка с бумагами.

– Возникла такая ситуация... – начал майор, распахнув папку, точно хотел показать Глебовой некий важный документ.

А в следующее мгновение один из штатских молниеносным движением ударил меня ногой в живот, второй почти одновременно схватил за шею и начал проводить удушающий прием, третий не менее профессионально зафиксировал кисти моих рук сталью специальных наручников.

– Гладкова Евгения? – поинтересовался тот, который ударил в живот.

Второй отпустил мою шею, и, несмотря на боль в корпусе, я сумела выпрямиться.

– Гладкова или нет?

Второй вопрос был адресован Антонине.

– Да, Гладкова, – ответила та, чуть придя в себя от шока столь стремительных действий. – А в чем дело?

– Гладкова Евгения обвиняется в убийстве генерала спецслужбы Прохорова, – ответил Антонине майор. – И еще в убийстве и ранениях сотрудников ЧОПа «Парадигма».

Вот оно как повернулось! И взяли грамотно, опытных волкодавов прислали. Выходит, я заминировала машину Сократа Ивановича?! Веселенькое начало...

– Увести! – скомандовал майор волкодавам.

Глебова пыталась что-то возражать, но майор вежливым голоском сказал, что сейчас все объяснит. Мне же пришлось покинуть кабинет подруги. Волкодавы вели меня под руки, фиксируя каждое движение.

Офицеры, как известно не бьют женщин...

Они их убивают. И еще, в исключительных случаях, немного мучают. Сейчас был именно такой исключительный случай. Поначалу со мной ведут себя корректно, в соответствии со служебной инструкцией о задержании и личном досмотре женщин-преступниц. Меня в наручниках препроводили в соседнее милицейское здание, где находился ментовский изолятор. Там препроводили в специальное помещение без окон, похожее на тюремный карцер.

– Благодарю вас, майор, – произнес находившийся там высокий импозантный мужчина с бородой и в огромных темных очках.

На мента он похож не был... Уж не сам ли Граф решил поиграть со мной в свои игры?!

– Оставаться с ней наедине опасно, – заметил майор, судя по всему службист-буквоед. – По ориентировке она проходит как террористка!

В самом деле, я ведь генерала спецслужбы завалила! Стало быть, в розыск меня объявили официальным образом. А этот майор в должниках у бородатого, и сейчас доблестно отрабатывает, но при этом пытается чтить букву закона.

– Мне не впервой, – отозвался бородач. – Свободны, майор!

– Хорошо, – кивнул тот. – Только обыщем для начала...

Сам он то ли побоялся, то ли решил соблюсти законность, но для обыска вызвал крупную толстозадую даму-мента. Она также была в звании майора, со знаками различия милицейского следователя, и сильно походила на свинью, одетую в милицейскую форму. Видимо, никого другого для обыска не нашли. Ни слова не говоря, дама-мент профессионально ощупала меня, затем пожала своими пухлыми плечами, дескать, ничего опасного. Проделала она это с заметно брезгливым выражением на щекастой физиономии.