— Те-о-тенька!

Элис машинально и лихорадочно полезла за кошельком… Вынула монетку - именно просимого размера. Вложила в грязную ладошку.

— Тетенька, а еще?
– оживился мальчик. Вильда схватила ее за руку и молча потащила.

— Ты куда?
– забеспокоилась Элис.

— Обчистят! Ты что? Сейчас толпа таких же набежит… Что с тобой?

— Подожди, - попросила Элис. Она увидела каменный бортик газона. Подошла, села. Ноги как-то сразу ослабели.

— Тебе плохо?

— Виль… - спросила она, - это что… это бездомный ребенок?

Вильда - изящная, на каблучках, в элегантном кожаном костюме - с недоумением пожала плечами.

— Ну да. Для тебя это новость?

— Эффект вареной лягушки, - пояснил Йэн. Элис уставилась на него.

— Это как?

— Это у нас. Понимаешь, мы привыкли постепенно. Если лягушку бросить в кипяток, она оттолкнется и выпрыгнет. А если ее сначала положить в холодную воду и постепенно нагревать, то ей это будет приятно. Тепло. Организм перестроится на новую температуру, потом еще на градус, потом еще… и так пока лягушка не сварится. Она ничего и не заметит и будет лежать в кайфе и считать, что принимает теплую ванну.

— Но люди же не лягушки… у них же есть ограничители какие-то… должны быть.

— Да вот, как видишь - нет. Ты в Сканти просто не привыкла, там нет бездомных детей, нищих. Ну есть бродяги, но не дети… Правда, это осуществляется за счет того, что по всему миру дети умирают… вот видишь, развалилась наша Империя, думаешь, скантийцы к этому руку не приложили? У-у… еще как приложили. Теперь Сканти единолично контролирует многие месторождения и у нас и в мире, которые раньше мы контролировали. Еще приросло их богатство. Можно поделиться со своими бездомными…

— Да я понимаю, Йэн.

Элис задумалась. Неужели, останься она здесь, она тоже спокойно бы приняла факт существования детей-нищих? Ее бы это не шокировало. Она бы покупала себе помаду и тряпки, своему сытому, хорошо одетому сыну - велосипед и ириски, и потом шла бы мимо этих детей, точно таких же, ничем не хуже, чем Тигренок… У нее навернулись на глаза слезы. Почему у Тигренка есть все, а у них…

Хорошо, взрослые, может быть, сами виноваты… они лишены предпринимательской жилки, им на все плевать, они не хотят поднять задницу с дивана, они неспособны, ленивы, тупы… мама вот, наверное, ленива и тупа… ну и что, что на работе ее ценят. Будь она поумнее, давно бы ушла из Спасательной и занималась бы бизнесом. Киоск бы открыла. Да, сама виновата.

Но дети-то, дети в чем виноваты?

Йэн смотрел на нее со сложным выражением. Подошла мама.

— Солнце мое, может, сходим уже умоемся? Время позднее.

— Ага, давай, - согласился Йэн. Вдвоем они помогли ему подняться. Медленно, с паузами. От сердечной мышцы мало что осталось, он задыхался при каждом движении, губы синели. Крис подхватила его под правое плечо, Элис - под левое. Йэн старался не слишком сильно давить на них, но это плохо получалось. Он был тяжелый, хотя и сильно похудел, мышцы уменьшились в объеме. Рука его состояла, казалось, из одной острой плечевой кости, и больно давила на Элис.

Но они еще водили его в туалет. Он так хотел. Крис могла бы все делать и прямо в кровати, точнее, на диване - умывать, подавать судно, но он хотел "немного прогуляться".

Может быть, это опасно, может быть, вот так он и умрет - но ведь он все равно не выживет…

Крис стянула с него штаны. Элис отвела взгляд. Не потому, что стеснялась - больных, что ли, она не видела во всяком ракурсе? Потому что там тоже почти ничего уже не было, и к этому она еще не привыкла. Не хотелось смотреть лишний раз без необходимости.

Развалина. Обрубок человека. Нет, не надо так думать. Но какой-то он удивительно при этом веселый и спокойный.

Йэн навалился на Элис, пока Крис обмывала его. Снизу. Переодеть штаны. Потом сверху. И сверху тоже картина была страшненькая, шрамов прибавилось много.

— Крис, кончай тереть, я же не из рудников вернулся, а? Дырку ведь протрешь.

— Ничего, зато будешь чистенький, свеженький… - отвечала Крис.

— Прямо хоть к начальству на ковер.

— Йэн, у тебя волосы отросли что-то… может, я тебя постригу завтра? Машинка вроде работает.

— А что, я тебе с длинными не нравлюсь?

— Нравишься, очень даже. Но непривычно. И тебе неудобно, наверное?

— Да постриги, конечно, золотце…

Обратный путь - еще медленнее, еще тяжелее. Йэн навалился на Элис всем весом, она замерла под тяжестью, уперев ноги, стараясь на ногах удержаться, пока Крис быстро-быстро перестилала постель, укладывала подушки - две, три. Так, чтобы полусидя. Так легче сердцу. Йэна осторожно уложили. Он замер, закрыл глаза. Совершенно неподвижно, бело-синее лицо, страшное - Элис такого цвета лица никогда не видела даже. А вдруг он… страх шевельнулся в душе. Йэн взмахнул ресницами.