Элис вздохнула. Стыдно, конечно…

— Я уборщицей работаю. У нас там… очень сложно как-то иначе устроиться. С ребенком и вообще…

— Ничего, еще все будет хорошо, - пообещала Вильда. Элис усмехнулась.

— Идем, поможем хоть на стол накрыть, а то наши бабушки…

Крис скорее напоминала девочку, чем бабушку. Только если приглядеться к лицу, уже видны морщинки, а так… ну что ей - сорок с небольшим. Рядом с Йэном, положив руку ему на плечо, она смотрелась, как дочь. А Элис - как внучка.

— Жаль, доченька, что сегодня будний день, поэтому никто толком не смог прийти… Марта звонила, хотела тоже тебя повидать. И Мирс. Но ничего, позже ты их увидишь…

Элис выложила на стол скантийские необычные лакомства - шоколадки, кофе, печенье. Подарила Басилю небольшую бутылочку коньяка, остальным - по шоколадке.

— Ты ведь тоже любишь сладкое, Йэн?
– она разломила большую шоколадку.

— Давай! Попробуем… надо же, а я и не ел такого.

— Что ж тут удивительного?
– фыркнула Агнес, - и никто не ел.

— Так я вроде как был в Сканти… почти два года, - объяснил Йэн, - но мне там не понравилось.

— Мне тоже не очень-то нравится, - вырвалось у Элис.

— А я тоже хочу шоколад!
– заявил Тигренок. Крис схватила его на руки.

— Иди к бабушке! Конечно, ты получишь шоколад. А еще пирожки, знаешь, какие я вкусные пеку? Вот попробуй.

Элис улыбалась - Тигренок, похоже, отлично освоился. Сразу начал доверять бабушке. Чувствовал себя как дома.

— Ну давайте, - Агнес дернула за рукав мужа, - Басиль, ну-ка давай, молитву!

Басиль смущенно прочитал молитву. Все начали есть. Йэна усадили, подложив под спину несколько подушек, и он тоже ел пирожки и суп с лапшой, ловко и совершенно без затруднений орудуя искалеченной правой рукой. Элис только подумала, что в старые времена, в детстве на стол все-таки ставили гораздо больше всего…

Это было так, как будто она никуда не уезжала. Как будто этих пяти лет просто не было. Она не жила. Эти годы канули куда-то в небытие, и вот теперь она заново начинала жить.

А ведь действительно, подумала Элис, только здесь - ощущение, что ты вообще живешь. А там, в эмиграции - как будто пережидаешь что-то, отсиживаешься, как будто всегда на чемоданах, временно. Запершись от людей, от настоящей жизни.

— У нас теперь тоже все есть, - говорила Вильда. Они шли по улице, которая на самом-то деле почти не изменилась, только больше стало рекламных плакатов, да появилось несколько новых зданий, втиснутых в узкие промежутки между старыми.

— Вот хочешь, зайдем в магазин?

Да, в магазине все было практически так же, как и в каком-нибудь небольшом супермаркете Сканти. Например, "Векере". Ряд тележек. Турникет. Полки, заваленные снедью. И чего она так нервничала 5 лет назад, увидев обыкновенный супермаркет - вот же, полно еды и здесь…

Элис захотелось купить что-нибудь вкусненькое для Йэна. Надо что-нибудь богатое калием. Бананы. Сухофрукты. Раньше в Эдоли почти никогда не бывало бананов - все же северный материк. Элис выбрала целую гроздь, спелых, но еще не побитых коричневой ржавью. Взяла еще лимонада, Йэну нужно много пить. Кажется, такой он любит. Тигренку ирисок. Чего еще дома не хватает? Да много чего. Но на себе все не потащишь, надо хоть рюкзак взять. Она купила молока, творога, хлеба.

Мама сказала, что молоко давно не покупает. А зачем - каши можно варить и на воде. Молоко - это баловство одно. Ну иногда, раз в неделю, можно себе позволить.

— Мама, но почему ты не говоришь, - Элис была поражена, - уж сколько-то денег я могла бы тебе посылать…

— А, перестань, у тебя самой проблемы…

— Но не такие! Я не экономлю на молоке.

И теперь ведь ей еще кормить Йэна. Ему никто ничего не платит. Два месяца назад его выпустили из тюрьмы - сразу в больницу, и в больницу, мама писала, приходилось носить свою еду. Правда, не только она носила - еще сестра Йэна, которая тоже сейчас в Анграде, все остальные далеко. Практически сейчас можно выжить, только если у тебя есть родня. Все держатся друг за друга…

То есть не все - есть и богатые люди, конечно. Кто-то же закупается в этом магазине.

Расплатились, вышли из магазина. Элис подумала, что надо было на обратном пути зайти все-таки. Теперь вот тащи это все на себе…

— Тетенька!

Элис обернулась.

— Тетенька, дай десять кринов!

Элис почувствовала, как "уплывает". Это было невозможно… этого просто быть не могло. Это было когда-то, после Фаренской войны, очень-очень давно… Это было сейчас. Перед ней стоял мальчик лет семи, оборванный, с разводами на немытом личике, голубоглазый харванский мальчик и протягивал ручку.