За спиной Хонэды возник сверкающий тигр и рыкнул. Хонэда вздрогнул – отвлекающие маневры были запрещены в кодексе Джедая, Хонэда поставил на честь Какалова, а сам бы отвлечь Призрака не сумел бы – не хватало класса… Хонэда вздрогнул – и голова его отделилась от тела, и спустя секунды меч выпал и руки, по телу пробежала рябь и Хонэда начал таять.

Жаль не показал тебе мой любимый трюк – как я умею пропускать выпад, отключая на миг клинок, а сам отклоняюсь, а ты теряешь равновесие и клинок оказывается у тебя в животе, подумал Збышек. Извини, скорость у меня нынче не для такого трюка, да и времени уже нет.

Он наскоро обезвредил оружейные системы "Улитки", проверил пульс у изогнувшегося в кресле Хонэды – насколько возможно, мастер сыграл честно, – он умер от кровоизлияния в мозг. Збышек вернулся в себя и сразу же понял – все очень плохо. Были дела… Глаза нестерпимо резало – склеры высохли, в глотку набилось сухой шерсти…

– Зерно, – позвал Збышек. – Зерно!

Индеец не отвечал. Збышек отстегнулся – гравитации не было – огляделся, придерживаясь за спинку кресла. Ходовой пульт светился алым, по осевому экрану шли помехи. Давление упало катастрофически. Зерно сидел спиной к Збышеку, на своем пилотском месте.

– Зерно!

Молчание.

Збышек добрался до него, хватаясь за леера на переборке, повис над ним и заглянул в лицо. Глаза Зерна были открыты, Зерно улыбался, но Збышек сразу же понял, что Зерно мертв. Збышек осмотрел спецкостюм Зерна – переключатели на приборе контроля давления стояли в положении "переадресовка" и Збышек недолго гадал, – кому индеец отдал свое дыхание…

Но ведь почта должна быть доставлена? А почтальон может и умереть.

Бич межзвездных перемещений – паразитная перегрузка, хищно и непременно поджидающая звездолет при выходе из надримана. Она смертельна и не прощает пилоту малейшей ошибки в настройке системы индивидуальной защиты в "капюшоне"; режим защиты вычисляется для каждого конкретного пилота при подготовке его к первому старту. Летчик-космонавт – профессия серьезная, оборудовать для пилота "кокон" высшей защиты в рубке малого корабля невозможно… Охранные системы отказывают редко, в космосе три убийцы: война, метеорит на околосветовой и человек… Против них бессилен самый совершенный компьютер-"конечник". История раннего звездоплавания знает много примеров финиша корабля в риман с мертвым экипажем на борту; в пилотских школах принято показывать абитуриентам документальный фильм о катастрофе пассажирского транспорта "Окрестность", перевозившего пять тысяч эмигрантов с Земли на Луку: был болен главный динамик и не явился на старт, его заместитель допустил ошибку при центровке гравитационного пассажирского объема транспорта, – незначительная ошибка, все остались живы, но молодая колония Лука вместо полноценных опытных работников получила пятьдесят сотен инвалидов второй группы с измененными реакциями и гипертрофированным инфантильным восприятием мира… Как их снимали с орбиты – жуть; случай страшный, фильм под стать. Паразитная перегрузка – эффект не гравитационный, Ньютон здесь не виноват – паразитная перегрузка отрицательно и необратимо изменяет метаболизм человека, вся химия высшей нервной деятельности к черту идет – все пилоты, на вопрос "Смерть или Мягкий Привет?" отвечают однозначно. Специальным декретом Академии Побочных Эффектов, разработанным совместно с Академией Здравоохранения, установлена практика обязательной эвтаназии лиц, мягко поприветствованных – ничего более гуманного представить невозможно…

Збышек Какалов не был пилотом в строгом смысле слова, но он был космонавт, много летал и отлично знал об этой напасти. Поэтому он даже не пытался уйти из района дуэли в надриман, полагая свой паралич вполне достаточным повреждением и не желая приобретать новые. Хотя "Китовый ус" и остался на ходу. Збышек зажег "норманн" и поковылял прочь в родном вакууме, решая задачку древних: что делать, если делать нечего? "Китовый Ус", изначально одноместный корабль, мог нести только одного пассажира, и дополнительный "капюшон" на борту имелся один. Выбросить же в космос Гену Ряхлова, и так через край хлебнувшего, у Збышека, во-первых, рука бы не поднялась, во-вторых, до склада Збышек так и так не мог добраться (ход из рубки перекрыл сработавший в момент взрыва ограничник, осевой коридор был настежь открыт в космос), в-третьих, Збышек вряд ли одолел бы Ряхлова в рукопашном безгравитационном бою за единственный спасательный жилет…

Выбросить в Меганет SOS было как репку очистить, но что-то в этой идее Збышека ломало, хотя он и сознавал, что инкогнито его осталось непоколебимо вряд ли…

В общем, делать нечего: если кто-то из наших жив – постараться его найти на частоте Аякса и пожалиться на судьбу поелико возможно тайно.

Свой корабль – своя рука. Бык благословлял все небеса, сколько их в Галактике есть, что заставил в свое время Збышека научить его процедуре деблока сознания киберпилота; тренировались на Макропулусе, Макропулус страшно ругался, помнится. А варвар и скрытый гомосексуалист Какалов непрерывно, гадина, ржал.

Впрочем, Збышека можно было понять. Бык работал в высшей степени неуклюже, поминутно сверяясь с листочком-шпаргалкой, на которой Збышек просто по мелкому шагу описал ему процесс; чудовищно Бык себя в киберспейсе чувствовал, шарахаясь от теней и призраков, которые ему то и дело являлись; Меганет иногда представлялся Быку темной пещерой, в которой он голый, один, пробирается к свету среди огромных сверчков – а сверчков Маллиган боялся пуще всего на свете.

Сегодня шпаргалки у Дона не было, но корабль был свой, родной, любимый, оскверненный присутствием чужака лишь в малой степени – Бык только простыни из своей каюты выбросил в утилизатор, да посуду помыл… а над Энди, снова спящей, он посидел, скорбя, совсем недолго… помазал расцарапанную рожу йодом, наложил тугую повязку на распухшее колено… и все.

В ящике под подлокотником консоли киберпилотов Дон нашарил любимые присоски Збышека, криво налепил их на виски и вошел в недра мозга "Калигулы". Збышек содержал здесь пальмовый сад, или там плантацию, – специально для Дона, которому по рангу все же иногда приходилось заходить в компьютер. На стволах пальм Збышек развесил таблички с названиями оперативных полей и файловых библиотек. Естественно, после того, как покойный Полугай, не договорившись с Макропулусом и новичком Аматиусом о сотрудничестве, закрыл киберпилотам блоки сознания аварийным выключателем (кое-кто называет выключатель "умиротворителем", киберпилоты называют его "ку-клукс-клан", созвучно щелчку скорчерного затвора), среда изменилась, сад завял, таблички пожелтели, но Дон примерно помнил дорогу и те первые несколько команд, которые надлежало, достигнув определенного места сада, громко и со тщанием произнести. На самом деле, формула команды "Макроп – откройся" была предельно простой и инициировалась уже самим фактом входа Шефа Один или Шефа Два в киберпространство "Калигулы", сразу после идентификации, но Збышеку доставляло огромное удовольствие смотреть как Дон, пыжась и ежась, читает по-польски длиннющее стихотворение, путает слова, а вокруг него мигают дневные светлячки и любая ошибка в тексте вызывает прохладный дождичек над полянкой…