Шрифт:
– Вы осыпали меня своими милостями.
– Это мелочи. Для меня нет… почти нет неисполнимого. Ну, дерзайте!
– Даже если попрошусь в космос?
– Куплю и билет, и всю медкомиссию. Только дождемся восемнадцати. Ну, не будем подрывать авторитет этих мужественных людей. А то скажут - уже дети летают…
– Тогда… тогда… - спасибо за все.
Властитель подсел вплотную к юноше и, приобняв его, тихо спросил:
– Кто же Вы всё- таки?
Глава 56
Где ты был, бесенок? Где же ты был, Орланчик? Разве ты не мой ангел- хранитель? Для чего же ты спас меня? Для чего исцелил?
– Бббабам!
– Холодно, холодно, холодно… Кто это там, на том берегу?
– Бббабам!
– Мамочка, это ты? Как давно… Виновата, мамуля, все хлопоты, хлопоты. Отец, и ты здесь? Не ожидала. Сам знаешь, почему.
– Бббабам!
– Подождите, дорогие. Дайте оглянуться напоследок. Да, он там. В тумане. Холодно, холодно, холодно. Поэтому и туман? Некогда. Надо сказать, надо успеть.
– Ббабам!
– Да, это ты, мой бесенок. Что же ты теперь протягиваешь руки? Где ты был? Зачем исцелял? Вот за этим? Бесенок…
– Ббабам!
– А ведь я думала, бесенок… Я надеялась. Когда ты сказал, что излечил… от всего…
– Ббабам!
– Да что же это за звон! Дайте же попрощаться. Главного, главного не успею… Да, я же надеялась. Я же старая для тебя… думала, рожу такого же бесенка и буду любить. До смерти… только поэтому и решилась. Не продала тебя, нет! Так, разыграла… И долю твою тебе отдала бы…
– Ббабамь!
– Да перестанет или нет громыхать этот колокол. Или это ты? Протянул руки… И мать там протянула руки. Мама, подожди еще… И любила бы я того бесеночка… ведь я и рождена, чтобы любить… правда, мама? Ты в тумане… А тыЈ бесенок? Ты что говоришь?
– Бстаммь…
– Все этот колокол… бесенок, ты что, не можешь даже попрощаться без этих вывертов?
– Встамьмь…
– Господи! Почему так больно? Ведь не было боли… Бесенок, ты и вправду Бес? Ты провожаешь меня болью?
– Встаньнь!
– Этот колокол… Он заглушает все. Или это не он? или это тебе что- то надо? Тогда говори, мой милый мальчик, пока я не умерла. ПОКА НЕ УМЕРЛА?
– ВОССТАНЬ!
– Вот оно что? Восстань? Ты хочешь? Ты возвращаешь? Ты воскрешаешь? Меня? Поэтому и боль? Бесенок, милый, я стерплю все! Я вдохну воздух? Я увижу… боже мой, я увижу свет? Я увижу тебя, бесенок? Я поцелую тебя, мой мальчик? Я… Я уже дышу! Я… Я… Я!!!
– Ну, ну, ну. Не дергаться. Я тоже рад Вас видеть. Но пока- покой. Слушайте меня…
– Слышала… Восстань… Христос?
– Его эээ обращение показалось самым подходящим…
– Не Христос?
– Конечно, нет. Это же я.
– Ты… не… Христос… Бесенок?
– Я это, я. Некогда. Слушайте…
– Потом… секунду… Бесенок… Поцелуй…
И ощутив прикосновение пухлых, почему- то соленых сейчас губ, она поняла - жива! Радость молнией поразила ее измученную душу и воскресшая вновь потеряла сознание.
– Ты уже и мертвых воскрешаешь?
– задумчиво рассматривала своего спасителя молодая женщина, через некоторое время приходя в себя. Он казался ей стремительно повзрослевшим во всем. Во все еще юношеском полудетском теле исчезла еще, казалось, вчера заметная угловатость, а во взгляде…
– Так вот какой чертенок сидит в тебе!
– вырвалась у нее запомнившаяся фраза Достоевского.
– И мёртвых воскрешаешь?
– Да нет, что Вы, - просто и как-то очень устало ответил юноша. Просто Вас, после… того бросили в море. Концы в воду, что называется. И так получилось, что в холодную. Ну, холодное течение здесь. А в холодной воде мозг не погибает очень долго… Ну, сравнительно, конечно.
– А ты?
– А я услышал его… Ваши биотоки… они очень сильны, когда… когда… ну, в общем…
– К примеру, умираешь?
– подсказала Элен, вновь, как, казалось, тысячу лет назад, взяла в ладони это милое лицо.
– Ну да… А потом вот, вытащил, то есть… достал… А потом думал, как вернуть… вспомнил… и… воззвал… Никаких воскрешений.
– Ну, хорошо… А вот это - она показала на заживляющиеся рубцы на груди - прямо напротив сердца, на розовеющую молодую кожу на местах ожогов, на прорезавшиеся пленочки молодых ногтей.
– Это уже попроще было…
– Скажи бесенок, больно?