Шрифт:
– Псих! Ну псих же! Чего удумал! Прекрати!
– взволнованно закричала подружка, схватив его за лицо и наклоняя его вниз.
– Да что ты. Да все нормально, мягко вырывался Максим из ароматных девичьих рук.
– Да ты что удумал. Ну, посмотри, посмотри на меня, - верещала обеспокоенная одноклассница.
– Странно, - увидев чистый взгляд прокомментировала она уже спокойным тоном.
– Очень странно - добавила она, попробовав также взглянуть на солнце и тут же зажмурившись.
– Ладно. Когда- нибудь я заставлю тебя объяснить и это. Знаешь, сегодня долго не решалось. Вообще, кроме твоего таракана ничего в голову не лезло. Точнее, не вылезало.
– Дался тебе этот таракан, - попытался нахмуриться Максим. " Ох, не только таракан - вспомнил он подсмотренные образы".
– Да, такой мерзкий… Ненавижу… Бррр… Думала все, лажанулась, так лажанулась. А потом, - словно озарение. Писала, писала и писала. И успела -таки. Ну, а у тебя, как всегда - без проблем? Тогда почему так долго?
– Еще одно решение нашел. Второго задания, - соврал Максим.
– А чего тогда тебя эта Эльвира гладила?
– Все ты видишь… влюбилась.
– Ха, принц. У тебя быстропрогрессирующий нарциссов комплекс. Хотя, с тебя станется. Достаточно "Стервозы"
– Ладно, пойду я.
– Иди, - сухо отправила его девушка, демонстративно оставаясь сидеть на скамейке.
Глава 35
Военная прокуратура располагалась в приплюснутом добротном здании. Даже веселенькая желтая покраска и новая ярко-красная черепица крыши не скрашивали подчеркнутой угрюмости. Говорили, что при фашистах здесь было гестапо. Но это сказки. Гестапо помещалось в уцелевшем на тот момент здании НКВД, затем там же опять прочно обосновались прежние хозяева, время от времени меняя вывески. В здании же военной прокуратуры в те далекие времена обосновалось особое подразделение СД. То же что- то карательное и также объясняющее свое предназначение уничтожением врагов народа. Ну, рейха. Символично, но не более того. "В.П." в отличие от грозных преемников томилась бездельем и отсутствием четко поставленных задач. " Изжить дедовщину? Гы-гы, конечно! Безусловно! Всенепременнейше! Доложим-с" Докладывать научились лихо. И ревниво оберегали от посторонних секреты своего цеха. Как, впрочем, и другие силовики. Поэтому Максим с трудом попал в здание, охваченное ленивой послеобеденной одурью. После утомительных препирательств с постовым сержантом, дежурным старлеем и неким майором, заведующим приемом, он зашагал по мрачным, тянущимся вверх коридорам к кабинету следователя, расследующему дело Котова - старшего.
– Имейте в виду, молодой человек, я согласился Вас принять только потому, что вы заявили о неких важных сведениях о причинах катастрофы. Даю вам пять минут. Времени в обрез. Слушаю.
Максим не любил таких людей. Были такие и в гарнизоне. Даже не служаки. Просто… ну, рыбы- прилипалы, что- ли. Прилипли к службе. Вон, пузо у подполковника - хоть в руках носи. Морда красная. Лысина на пол- головы. Шея в воротничок не влазит. "Занятой". Кроссворд разгадывал. Это из тех, кого "замполитами" в гарнизоне называли. Летать не может, строевым ходить не может, когда бегал - забыл. Но значимость… Значимость… Гонор… Этот точно Котова сожрет, лишь бы выслужится.
– Я был очевидцем, - начал было Максим, подавляя в себе раздражение.
– Нет, подождите, юноша. Давайте по - порядку, представьтесь, а уж потом…
– Но вы же дали мне пять минут! Может, если будет важно…
– Ну ладно, продолжайте, - величественно махнул рукой следователь.
– Когда они шли строем над гарнизоном, у верхнего самолета, вдруг вывалилось шасси. Одно. Правое. Поэтому его перекрутило и швырнуло вниз. Все так быстро получилось. Оно и понятно - дополнительное сопротивление. А уже потом, при столкновении - взрыв.
– Ну, молодцом, молодцом. Даже не в пять, в две минуты уложился, - похвалил следователь. Что еще?
– Разве этого мало? Вы же держите в тюрьме невиновного человека!
– Да, невиновного. У нас виновными признает только суд. Обвиняемого. И не в тюрьме, а в изоляторе. Но это тонкости. Понимаешь, юноша… как тебя звать -то? Ну так вот, Максим. У нас здесь очень солидная организация. Если человека арестовали, значит, серьезные люди серьезно подумали. Собрали доказательства. И вдруг приходит вот такой… Максим и заявляет - я видел! Он невиновен!
– начинал злиться следователь. Все еще сдерживаясь, он продолжил.
– На какой высоте проходил полет, знаешь?
– Ну, на семи тысячах.
– Верхний самолет летел на семи с половиной, нижние, на семи трехстах. Ты на каком летел?
– Я… Нет, я с земли видел.
– Ты видел, как на расстоянии семи километров от тебя у самолета вывалилось шасси?
– Ну и что?
– Иди- ка сюда, - подвел он юношу к окну. Вон на соседней улице стоит автомобиль. Прочитай номер. Таак. А вон там, дальше? Таак. Да. Это серьезно, но недоказуемо. Все- таки это близко.
– Так можно же проверить. Ну, давайте на аэродром съездим, когда полеты. Или в аэропорт…
– Юноша, никто этим заниматься не будет. Все равно это бред, - сначала лысина, а затем и щеки начали наливаться краской.
– Все. Я выслушал вашу информацию и приму ее к сведению. Вы свободны. Давайте пропуск.
– А записать?
– Идите - идите, - уже начал подписывать листок следователь. А-а-а, Белый, вроде как обрадовался следователь. Сын Героя! Сначала папочка, потом сыночек? Папочка научил? Так и передай - не выйдет! Ишь, возомнили о себе! Будет сидеть ваш протеже. И долго. Это слово Ситника! А будете вмешиваться в следствие- и на Героев находим укорот. Выметайся!