На балконе он вновь любовался луной, впитывая ее холодные струи, а девушка приходила в себя.

– Двадцать ударов ремнем. Она же может не выдержать - нарушила, наконец, молчание девушка.

– Выдержит. У нее этот…как Райкин говорил, "объект воспитания" ого-го.

– Ты, оказывается, жестокий.

– Жизнь такая, Танюша.

– Не говори так. Какая я тебе "Танюша" - вспылила вдруг одноклассница.

– Ну, не Мышонком же мне тебя называть, - поддел он подружку Котовым обращением.

– Ладно, - вдруг снизила тон девушка. Скажи, как тебе это удалось? Гипноз?

– Наверное, - пожал плечами юноша. Я просто очень ненавижу это хамло. Этих уверенных в своем превосходстве скотов. И еще вчера я бы их, наверное, поубивал. Просто поубивал. Знаешь,- вдруг взволнованным шепотом добавил он - я давно понял - могу. Вот смотри - он показал на ползающего в дверном проеме на границе света и тени таракана. Татьяна едва успела передернуться от отвращения, как тот свалился на спину. Быстро и мелко пошевелил усами и замер.

– А ведь между человеком и тараканом разница в этом смысле несущественная. Больше или меньше энергетики. И знаешь- признался Максим, убивать, почему-то, проще, чем лечить. Не больно.

– Ты что… пробовал - с замиранием спросила девушка.

– Ну, муху, таракана сейчас… Да, псину бешенную… И небешенных…сегодня. А людей нет, только лечил, - соврал Максимю Ну, тогда в больнице… и вообще. А это почему- то больно.

– Так… это… ты…?
– выдохнула Татьяна. И скрывал? Но почему?

– Ай…, махнул рукой Максим. Одни неприятности с этим. Всех же не вылечишь. А узнают - жизни не будет. Лечи и лечи. А это очень больно. Да и жить же надо. А тут - не выпустят. То лечи кого, то самого исследовать начнут.

– Ну, ты не только скромен, но еще и мудр!
– полушутя похвалила Мышка подростка. Но, вспомнила она слова Максима.
– Не убивай. Никогда не убивай!

– Да что ты. Теперь - нет. Пусть сами в петлю лезут.

– Почему "теперь - нет"?

– Мне как- то неинтересно становится.

– Интересничаешь? Со мной не надо - улыбнулась девушка.

– Да нет. Просто все больше и больше ненавижу этот мир. Одну гадость вроде вытравливаешь, другая вылазит, как эти тараканы.

– Ты бы мог здорово зарабатывать на этом.

– На чем "этом"?

– Ну, в санслужбе, уничтожая тараканов.

– Смеешься?
– уже всерьез обиделся юноша.

– Шучу, ну конечно шучу, прости. Давай завтра пойдем на здешнюю диско? Отвяжемся по полной программе. А там, может, еще кого воспитаешь? Но с моего согласия- тут же спохватилась она. Спокойной ночи… рыцарь печального образа, - она, как вчера, поцеловала своего рыцаря и упорхнула в свой номер.

Утром был завтрак в поредевшей компании соискателей, затем - маловразумительная беседа с испуганной "Эльвиркой" насчет Максового таланта "который нельзя зарывать в землю" и какие- то таинственные посулы насчет стажировки в Гарварде, если он победит на республиканской олимпиаде.

Задания сегодня были посложнее, но Максим все это уже проходил еще во время восхитительных занятий со "Стервозой". Правда, при решении одной из них ему открылось одно элегантнейшее преобразование, которое он смаковал некоторое время. Верный своему правилу он привел два варианта решения, а затем с удовольствием написал и третье. В чем- то математики правы - иногда удовольствие получаешь не от результата, а от оптимальности его достижения - подумалось юноше. Он поискал взглядом свою подружку. Та сидела, бессмысленно глядя в тетрадь и шевеля губами. "Замкнуло" - понял он. Может, слишком много впечатления было вчера? По его вине не решит. Судя по отчаянному лицу девушки можно было понять - не решается вообще. Замкнуло, так замкнуло. Из- за него. Еще Коту обещал. А она переживает. "Попробую помочь" - решил он. В конце концов, мог же он уже внушать на расстоянии, не говоря не слова, боль, страх, и даже - саму смерть. И он попробовал. Среди океана забитых формулами мыслей он нашел ее- мелькание перекошенных вчерашних рыл, предсмертное дергание усами таракана и даже тепло своих губ. Последнее вызывало у девушки более приятные эмоции, чем предыдущие.

– " И на том спасибо", - улыбнулся Максим и начал ненавязчиво передавать Татьяне образы формул, уже выведенных в своей тетрадке. По тому, как она начала лихорадочно писать, понял - проняло. И замедлил свою бегущую строку до возможного конспектирования. Правда, третьего варианта решения задачи не привел - пожадничал.
– Нет времени, еще задача по геометрии - попытался он объегорить самого себя.

– Сегодня было посложнее, или просто не хотел отрываться от своих?
– поинтересовалась ассистентка, когда Максим сдавал свою работу вместе со всеми.

– Да, посложнее, - вздохнул Максим.

– Тебе не плохо?, - забеспокоилась воспитательница, прикладывая руку ко лбу школьника.

– Да нет, все нормально, - успокоил ее подросток, вытирая пот. Не скажешь же ей, что передача конкретных образов, тем более - цифр, оказалось сложнее передачи чувств, какими бы острыми они не были. Да и вот так - " узконаправленно".

– Ну иди, иди отдыхай. У нас все по прежнему распорядку.

В парке Максим присел на вчерашнюю скамейку и по привычке уставился на солнце, заглатывая его лучи.