В основном, это были карманники, трамвайные ширмачи. Они начали с утра, чуть свет, и сейчас подкреплялись перед работой. Левка Жид - длиннолицый, рыжий и разбитной - помахал мне издали рукой и широким жестом пригласил к своему столу.

— Садись, Чума, - сказал он, - есть разговор, - и затем - со свистом обсасывая куриное крылышко: - Слушай, ты куда это запропастился? Тебя второй день ищут. По всей Одессе. С ног сбились.

— Кто ищет?
– дернулся я.
– Марго?

— Нет, мы.

— А Марго где?

— Уехала.

— Куда?

— Не знаю, - он облизал пальцы, отодвинул тарелку.
– Мы к вам домой позавчера утром заходили - Марго как раз барахлишко увязывала, на вокзал спешила… Спросили про тебя - так она нас таким матюгом покрыла, ой-ой! Что это у вас стряслось?
– Левка прищурился.
– Поссорились?

— Поссорились, - подтвердил я уныло, - в общем-то, я сам во всем виноват. Запил, распустился, по девкам шляться начал…

— То-то мы тебя нигде разыскать не могли, - проговорил Левка с укоризной.

— А на что я вам? В чем дело?

— Так ты не в курсе?
– хохотнул Левка.
– Хорош, ну, хорош!

— Ладно, - сказал я, - ты - короче.

— Была всеобщая сходка.

— Так. И что же?

— Речь шла о том, кого послать на международную конференцию… Про это ты хоть знаешь что-нибудь?

Я знал кое-что, слышал давно, еще в бытность мою в Ростове. Солома, Чабан и другие старые урки частенько говорили о необходимости созыва такой конференции. Что-то они даже предпринимали тогда: рассылали письма, обсуждали организационные детали. Однако все это казалось мне несерьезным. И теперь я с удивлением узнал о том, что конференция эта - событие вполне реальное.

— Толковищс продолжалось два дня, - рассказывал Левка.
– Шуму было - можешь себе представить! В общем, утвердили десять делегатов, в том числе и нас с тобой.

— За что ж такая честь?
– усмехнулся я.

— Ну, меня решили послать потому, что я знаю языки, - пояснил Левка.
– Немецкий знаю, польский, еще по-английски немного.

— А меня?

— Тебя, хоть ты и молодой еще, зеленый, выбрали за интеллигентность. Ты ведь, собака, грамотный - все книжки прочел. К тому же и сам сочиняешь… Сумеешь перед Европой выступить! Не ударишь в грязь лицом!

— Где это, кстати, должно происходить?

— Во Львове, - сказал Левка, ковыряясь спичкой в зубах.

— Во Львове, - медленно, изумленно проговорил я.
– Ты шутишь, Левка?

— Нет, - он пожал плечами, - ничуть. А что такое? «Что ж, - подумал я, - вот все и решилось, устроилось само собой! Это рука судьбы! Теперь мне так или иначе Львова не объехать, не миновать».

— Одно мне только неясно, - помедлив, сказал я.
– Почему именно там?

— Ну, это-то проще простого, - отозвался Левка, - это дважды два.

И он - почти слово в слово - повторил фразу, сказанную некогда Копченым:

— Львов - самый западный изо всех советских городов… Из крупных городов, конечно. Самый, по сути, европейский.

— Недавно присоединенный, что ли?

— Ну да. И находится он, заметь, недалеко от кордона. Кругом леса, болота, через границу ходить легко…

— Легко ли?
– усомнился я.
– Наши границы, сам небось знаешь, на замке.

— Знаю, - сказал, посмеиваясь, Левка.
– Думаешь, ты один образованный? Я тоже иногда просвещаюсь, в кино хожу. Недавно вот видел картину… Забыл, какое заглавие… В общем, о пограничниках. Там все разъяснено! Чекисты там мудрые, стальные. А нарушители, конечно, идиоты, - он шевельнулся, осклабился мечтательно.
– Все, как один, глупы и трусливы… Но, между прочим, - всегда при деньгах. При ба-альших деньгах! Это в кино хорошо показано… Эх, мне бы сюда хоть одного шпиона, хоть самого завалящего. Обожаю такую клиентуру! С детства мечтаю встретиться! Пощипать бы его, потрогать за вымя…

Левку понесло. Я знал эту его слабость - он мог о шпионах болтать часами - и потому поспешил прервать его излияния:

— Стой, погоди. Я с тобой - всерьез…

— Ну а если всерьез, - заметил Левка, - то все это, брат, не наша забота. Решаем не мы, решает кодла. Кодла знает, что делает. А от нас с тобой требуется одно: поспеть во Львов вовремя.

Идея созыва общеевропейской воровской конференции возникла среди российских урок довольно давно и неслучайно.

Преступный мир существует в любой стране, это общеизвестно. Однако отсюда вовсе не следует, что блатные обычаи везде одинаковы.

В Северной Америке, например, процветает преимущественно гангстерство (вооруженный грабеж). Причем каждая бандитская группа являет собою замкнутый мирок; это некий клан, живущий по собственным своим правилам и отъединенный от прочих. Такая обособленность зачастую приводит к взаимным конфликтам и распрям. Американский гангстер, по сути дела, враждует со всеми - с блюстителями порядка и с нарушителями его.