Русский схватил Манчары за руку и крепко пожал её. Он и удивился и обрадовался встрече. В этом далёком краю Николай часто слышал и от якутов и от ссыльных о подвигах Манчары. Вот он, оказывается, какой — гроза якутских баев, заступник бедняков! Николай давно мечтал встретить этого отважного человека, поговорить с ним по душам.

«Неужели настоящий Манчары?» — про себя усомнился Николай.

Манчары улыбнулся, увидев повеселевшие глаза Николая. «Значит, слышал обо мне!» — подумал он.

Русский и якут обнялись.

…Усталое солнце, завершив свой путь, опускалось за лес. Зной спал. Новые друзья мирно беседовали, лёжа возле ярко горящего костра. Николай рассказывал о жизни на своей далёкой родине, о декабрьском восстании тысяча восемьсот двадцать пятого года. За участие в восстании он был приговорён к каторге и ссылке.

Воспоминания всколыхнули давно пережитое, и Николай, опустив голову, умолк.

— Что бы вы сделали с царём? — спросил Манчары.

— То, что делают со всеми тиранами, — казнили бы.

— Казнили?

Русский пристально взглянул на озадаченное лицо Манчары и убеждённо произнёс:

— Да!

За беседой они и не заметили, как промелькнула короткая летняя ночь. Зарделся восток. Лес наполнился птичьими голосами. Манчары встрепенулся. Ему пора было уходить.

— Ну, прощай! — сказал Николай, пожимая ему руку. — Никогда не забывай, о чём я говорил. От царя счастья и милости не жди.

— Прощай! Не забуду! — дрогнувшим голосом произнёс Манчары. Он долго смотрел в приветливые глаза нового товарища и повторял: — Прощай. До смерти тебя помнить буду!

Они обнялись и по-русски троекратно поцеловались, как родные братья.

Манчары медленно шагал по росистой тропинке. Сердце его сжималось, глаза туманились. Дойдя до опушки, он оглянулся. Его русский друг стоял у шалаша и махал рукой. Красным пламенем полыхал костёр.

Манчары махнул рукой и исчез в лесу.

Бай Бахсырыя — единоличный глава и безраздельный хозяин одного из захолустных наслегов Западнокангаласского улуса — вернулся домой после того, как обошёл своих косарей и дал им задание. По документам он значится Матвеем Малгинъш. Но, несмотря на это, для всех ближних и дальних жителей наслега он более всего известен своим прозвищем — Обжора. Внешне отнюдь не было заметно, что он вобрал в себя такое количество пищи. На вид он тощ, словно давно не ел ничего сытного, тоненький, жиденький, как исхудавшее от лютой стужи деревцо.

Но вот как-то Бахсырыя проглотил столько еды, сколько хватило бы на десяток батраков, и улёгся на главную лавку. Когда он уже начал храпеть, раздался пискливый голосок маленького батрачонка:

— Люди едут! Конные!

Бахсырыя, не открывая глаз, рявкнул ему сквозь сон:

— Не галдите! Кто в такую страдную пору может ещё разъезжать на конях? Это, наверное, табун бродячих лошадей.

Прошло еше немного времени, как мальчишка вбежал ещё более возбуждённым:

— Свернули с большой дороги! Едут сюда!

Бахсырыя с трудом протёр глаза, сел на лавке:

— Что ты говоришь, сопляк?

— Едут!..

— Пойди и ещё раз хорошенько посмотри!

Не успел Бахсырыя натянуть на ноги торбаса и завязать ремешки, как дверь снова открылась.

— Привязывают коней к коновязи. Видимо, тойоны. Очень хорошо одеты.

— Очень хорошо одеты, говоришь?

— На одном серебряный пояс…

— Хватит, убирайся! Давайте расходитесь кто куда! Скорей убирайтесь с глаз!

А сам Бахсырыя напустил на себя важный вид и сел на главную лавку под образами.

Домашние ещё не успели навести порядок, как гости вошли в дом.

— Кепсене!

— Рассказывать не о чем. Рассказывайте вы, — скороговоркой ответил Бахсырыя.

Гости оказались совсем неизвестными ему людьми. Поблизости таких людей, как эти, он не встречал. Они, наверное, приехали откуда-то издалека. И зачем вздумали разъезжать в такое время, в самую страдную пору?

— Почтенный старец Матвей Малгин не вы ли? — спросил человек приятной наружности, в летах, с ясным взглядом больших круглых глаз, и с протянутой рукой подошёл к нему.

— Я… я… — Бахсырыя пожал руку гостя. «Смотри-ка, меня, оказывается, знают. Значит, и моё имя известно и слышно в дальних краях?» — подумал он про себя с удовольствием.

— А вы, дорогие гости, из каких краёв будете? Кто вы такие, как вас зовут и каково ваше звание?

— Мы издалека едем. Слышали вы, что есть Ботурусский улус?

— Слышал, слышал.

— Так вот, я житель той стороны. Прозываюсь я Кэрэмэс Басылай. Хотя наша фамилия не очень славится, но всё-таки мы являемся людьми, о которых кое-где должны знать.