Велин никогда не будет выглядеть для него такой. Он всегда будет видеть ее красавицей, какой увидел ее впервые, а не отвратительной, беспомощной, нуждающейся в спасении.

В этот момент Джесс решила, что ненавидит Велин — за все, чем та была, за все, чем сама Джесс никогда и ни при каких условиях не смогла бы стать.

Неделя ушла на то, чтобы изготовить фальшивые документы для Джесс и Рейта. Еще с месяц они учились разговаривать с акцентом уроженцев той колонии, откуда они предположительно прибыли, — колонии на противоположном берегу Брегианского океана, в южном полушарии, на Стритийском континенте, в землях, которыми Империя Харс управляла с некими затруднениями. Кроме того, прошло еще два месяца, прежде чем Велин объявила, что оба уорренца достаточно вжились в свои роли. И вот наступил день, к которому Джесс и Рейт стремились и которого вместе с тем страшились. День, когда они с фальшивыми рекомендательными письмами, скрепленными печатью настоящего — правда, невысокого ранга — Дракона из отдаленного города Кахрима, появились у парадного подъезда большого дома в Эл Артис. Они принесли с собой сумки, набитые одеждой в колониальном стиле, одеждой старомодной по меркам Верхнего Города, немного поношенной, но еще вполне приличной на вид. Оба гостя представили свои документы Магистру Дома — старику, который все еще сохранял статус Дракона, но единственной обязанностью которого оставался прием вновь прибывших, тех, кто впервые переступал порог дома Артисов.

Соландер встретил Рейта и Джесс как дальних родственников, которых он давно ожидал, — с радостью и воодушевлением гораздо большим, нежели он обычно проявлял. Магистр Дома, знавший Соландера как сына одного из главных членов Совета Драконов, лишь бегло просмотрел документы мнимых родственников, сразу же зарегистрировал их и скорее всего тут же забыл о них.

«Мы сбросили с себя прежние жизни, как змеи старую кожу, — подумал Рейт, вспомнив змеиное гнездо, которое когда-то обнаружил в одном из своих прежних убежищ. — Мы — уже другие люди. С новыми именами. С новыми лицами».

Он стоял в вестибюле огромного дома — уже не тот худющий мальчишка, которым был три месяца назад, но и не слишком полный, с аккуратно подстриженными волосами и начинающей отрастать модной косичкой на затылке. Теперь у него было новое имя — Геллас Томерсин, согласно легенде, семья отослала его в Верхний Город, где он мог бы сделать карьеру. Друг Соландера, рожденный свободным, любящий комфорт, богатство и безопасность. Он получил шанс прожить прекрасную жизнь.

А зачем вообще возвращаться и подбирать старые, мертвые шкуры, подумал мальчик. Если уж отделались от них, не проще ли забыть, что они когда-либо существовали? Не проще ли наслаждаться счастьем и радостью жизни в новой коже?

Еще два-три месяца назад Рейту казалось, что он хочет освободить всех уорренцев. Теперь же, стоя на пороге новой жизни, мальчик вдруг обнаружил, что больше всего на свете ему хочется быть уверенным в том, что он сам останется свободным.

Рон Артис посмотрел на лежащий перед ним на столе документ и вздохнул.

— Десять лет исследований, а мы не очень-то продвинулись вперед. В сущности, мы топчемся на месте.

Его помощница пожала плечами.

— Все наши исследователи скрупулезно используют каждую директиву. То, что мы пока не можем найти способ откачивать у Солнца магическую энергию в количестве, достаточном для функционирования Империи, вовсе не означает, что мы совсем не решим проблему. Это касается также и моря, и ядра планеты. Вскоре кто-нибудь обязательно найдет возможность использовать эти источники энергии. Нынешний способ — лишь временная мера.

Рон усмехнулся.

— Ты действительно веришь в такое?

— Конечно. Империя никогда не приняла бы нынешний метод в качестве постоянного решения.

— А ты знаешь, как долго мы пользуемся этим временным методом?

— Думаю, не очень долго. Лет пять, наверное. Ну, может быть, десять.

Рон Артис, Магистр Энергетики города Эл Артис, снисходительно улыбнулся.

— В теперешнем его виде более тысячи лет.

Женщина побледнела.

— Не может быть!

— Однако это именно так. Мы и прежде делали то же самое, но менее организованным образом.

— Но ведь это… неправильно.

— Неправильно, — согласился Рон и, взяв ручку, проверил на чистом листке бумаги, как она пишет. — Совсем неправильно. Но какие альтернативы у нас есть? Позволить Эл Артис Травиа рухнуть на Нижний Город? Допустить, чтобы наши граждане стали испытывать голод? Жить без света и тепла?

Позволить морям сокрушить Эл Маритас и другие подводные города? Отказаться от полетов? Отказаться от магии?

— Ну… нет… только не это.

— Вот именно, — кивнул Рон. — Мы поддерживаем существование величественной цивилизации, но за достижения цивилизации приходится платить. Мы делаем все, что в наших силах. Добиваемся лучшего, на что способны.

Он медленно поставил подпись под циркуляром, дающим разрешение Департаменту Научных Исследований на получение из Уоррена дополнительных пятисот единиц в месяц для экспериментов в области энергетики.

— Порою это наше лучшее выглядит очень, очень плохо.

В последние дни весны, когда солнце в Эл Артисе начинает прокатываться по стране с яростью армии безжалостных захватчиков, а его жар превращает все зеленое в буро-коричневое, богатое и могущественное население Верхнего Города совершает ежегодную миграцию в свой подводный город, Эл Маритас. Весной того года, когда Соландеру исполнилось двадцать и когда Рейт, известный всем, кроме Соландера, Джесс и Велин, как Геллас, прикинул, что ему, должно быть, тоже стукнуло лет девятнадцать-двадцать, домочадцы Дома Артис снова, как и каждый год, собрались отправиться в прохладные голубые глубины своей летней резиденции, в мир вечных сумерек, где солнце казалось лишь обещанием света, едва угадывавшегося на иссиня-черном жидком небосводе.