Мы разбили лагерь. Арбам вытащил бычий рог и подал целую серию сигналов, он проделывал это несколько раз за день. Животные выходили из чащи, смотрели на нас и снова уходили под защиту леса. Мы видели огромного оленя, ясноглазых волков, двух бурых медведей, группку игривых, серых с черным рысей, стаю поджарых, злобных собак.

Когда дети появились, Урта вскрикнул. А я сидел с ним рядом и наблюдал за происходящим со стороны: мальчик и девочка подошли к воде и присели на корточки. Они смотрели в нашу сторону, но, видимо, могли различить только наши силуэты. Мы виделись им тенями – уверен в этом. Но им все равно было интересно, их выманило из укрытия любопытство – они не смогли устоять перед искушением, услышав зов рога, и пришли сюда, к самой границе своего нового мира. За их спинами у самых деревьев я заметил смутные фигуры трех матрон в монашеском одеянии.

– Как они перебрались через реку? – наконец заговорил Урта. – Никто не может перейти через нее на ту сторону.

– Твои псы перетащили их и оставили там, – объяснил Арбам. – Потом псы вернулись, словно это проще простого. Я всю дорогу бежал за ними, хотел остановить, поэтому все видел. Из леса вышли эти три матроны и забрали детей, унесли в лес. У тебя были замечательные собаки, Урта. Ты даже не знаешь насколько.

– Но я не могу взять на руки дочь, не могу поиграть с сыном. Насколько я понимаю, они мертвы. А то, что я вижу, – лишь их призраки. Ведь это Царство Теней, они не должны там находиться, по крайней мере пока.

Я догадывался, что сейчас произойдет, я чувствовал напряжение мысли Урты, словно крылатый посланец перенес ее из одной головы в другую. Я знал еще до того, как он это произнес, что Урта попросит меня перенести его через реку, попросит воспользоваться моей магией.

– Мерлин… в твоей ли власти перенести меня через реку? Сколько это будет стоить? Я буду твоим вечным должником.

Я хотел напомнить ему, что он уже мой должник за то, что я пытался увидеть происшедшее в крепости, но промолчал. От его просьбы у меня все похолодело внутри, даже сама мысль, что он мог об этом попросить, приводила в ужас. Я не мог переплыть эту реку, хотя причина этого была мне тогда неясна.

Три матроны тихо позвали детей назад. Мунда и Кимон повернули к ним головы, и, хотя их любопытство не было удовлетворено, их захватили уже другие интересные вещи. Я слышал детский смех, когда они погнались за зайцем, на открытом пространстве смех разносился и усиливался, отражаясь от деревьев.

Урта пребывал в мрачном настроении.

Арбам предложил нам всем вернуться к пещерам, но Урта заявил, что останется здесь на ночь. Вечер был теплым, небо безоблачным, бледная луна в три четверти висела на синем фоне, я решил составить ему компанию. Улланна пошла поохотиться, а Арбам построил простенькое укрытие, чтобы развести костер на случай, если она вернется с добычей.

День был унылым, в тон настроению Урты. На небе появились грозовые облака, стало темно. Однако ни грома, ни признаков грозы я не видел, только мрак над Страной Призраков несколько раз разорвали вспышки молний и земля вздрагивала, словно от топота проносящихся мимо всадников. Мы с Арбамом сидели у кромки воды и чувствовали, как что-то приближается с той стороны, но не могли увидеть это что-то сквозь дымку, обволакивающую Царство Теней.

Арбам чувствовал себя неуютно. У него был амулет, вырезанный из лошадиного черепа, изображавший Эпону. Арбам тер свой амулет пальцами и бормотал себе под нос. Непроизвольно я стал делать то же со своим маленьким талисманом, который получил когда-то от Ниив.

Лес, где мы только что видели детей, вдруг начал растворяться, и на его месте стали появляться фигуры вооруженных воинов. Они шагали в нашу сторону, помахивая копьями и круглыми щитами, их плащи были сколоты на плече. Воины казались бестелесными и странными, всего их было пятнадцать, позади них появился еще один, он ехал на колеснице, запряженной двумя белоснежными, как привидения, конями. Тот, что был на колеснице, подъехал к самой кромке воды, развернулся к нам правым боком (что означает мирные намерения) и уставился на меня.

Я был потрясен. Я сразу же узнал его. Потрясение сменилось растерянностью, и я стал вглядываться еще пристальнее. Никаких сомнений, это был тот самый темнобородый, темноглазый воин, который приходил к предсказательнице в Македонии и чьи вопросы я тогда подслушал. Передо мной был Оргеторикс – сын Ясона.

Но ведь это невозможно. Все говорило за то, что Оргеторикс сейчас с Бренном. Туда он направлялся после посещения оракула. Возможно ли, что он попал в засаду и убит, а сейчас разъезжает по Стране Призраков? Но ведь он грек, не кельт. Если Времени было угодно отнять у него дыхание, его место на Ахероне, в Элизиуме. Как мог он сменить свой путь после смерти?

И тогда возникает вопрос: а мертв ли он? Трудно сказать. Страна Призраков не давала мне проникнуть в нее с помощью чар, она насылала на меня ужас даже при мысли об этом. Я чувствовал, что, если попробую проникнуть туда, произойдет страшная трагедия.

Это место не желало моего присутствия. Мне ясно давали понять, что здесь меня не ждут. И это меня удивило. Я крутил седью Ниив в руках и слышал легкий шепот: «Ты крошечный и ничтожный, ты ничто. Ты не можешь всегда получать то, что хочешь».