– Ах, ничей праздник! Ладно, Ничей тоже был хорошим человеком, насколько я знаю. Мы и его пригласим на наш праздник.

Урта крепко прижал детей к себе.

– Ну, дочурка, поцелуй папу, – попросил он Мунду.

Девочка поморщилась и отодвинулась от него:

– Ты слишком волосатый.

– Все равно поцелуй.

– Нет, ты волосатый, – настаивала девчушка.

– Все равно целуй. – Урта крепко прижал ее.

Она внимательно изучила его лицо и в конце концов решила поцеловать в лоб.

– Хватайся за мои усы, – обратился он к сыну, и мальчик ухватился за свисающие кончики. Урта отпустил его, и тот повис на его усах.

Немного повисев, Кимон отпустил руки.

– Кто разрешил тебе отпускать руки?

– А разве тебе не больно?

– Конечно больно. – Урта ухватил мальчика за его конский хвостик и оторвал от земли.

Кимон вскрикнул, потом безвольно повис, гневно глядя на отца.

– Тебе больно?

– Да. – Мальчик демонстративно сложил руки на груди. – Но пока ты меня держишь, мне нравится болтаться в воздухе.

– А очень больно?

– Очень.

– Всего лишь очень?

– Очень больно, – мрачно сказал мальчик. – Но не волнуйся. Твоя рука устанет раньше, чем сломается моя шея.

– Хорошо сказано, маленький негодяй. – Урта отпустил его. – Боль причиняет страдание, так уж устроена боль. Страдание, усталость, не в этом дело. Но если волосы у нас на голове или на губе так крепки, насколько же крепки наши сердца?

– Очень крепки, – подтвердил Кимон, потирая макушку.

Урта присел и притянул детей к себе:

– Крепче волос, нет сомнений. Не забывайте об этом. Оба не забывайте. Я вернусь после того, как встречусь с одним сильным человеком и отправлю его бродить по ядовитым болотам, где у мертвых нет костей, нет памяти и нет песен.

– С Куномаглом! – яростно вскричал Кимон.

– Правильно. С Куномаглом. У него тоже крепкая борода. А вот каково его сердце?

– У цыпленка сильнее! – выкрикнул Кимон.

– Верно. Я использую его бороду для веревки. Зачем выбрасывать хороший волос.

– Когда он умрет, остальные в Стране Призраков будут петь, – гордо заявила маленькая Мунда.

– Да, и ваша мама с ними. Ну а теперь отправляйтесь-ка к своим мамкам. У вас самые надежные защитницы. – Урта поцеловал детей, крепко обнял. А потом подтолкнул по направлению к трем ожидающим женщинам. – Я вернусь до следующей весны, – крикнул он им вслед. Они удалялись неохотно, грустно. – Мы вместе вернемся домой. Обещаю вам!

Когда он играл с детьми, он был любящим и мягким. А сейчас, когда мы шагали к границе этого странного мира к ожидающему нас Арго, его лицо окаменело.

– Я больше не буду ни улыбаться, ни смеяться, пока эти гады, мои предатели-утэны, не окажутся нанизанными на копья, обезглавленными, в крови и смятении. Это будут жестокие времена, Мерлин, зима среди лета. Ты будешь жить в кошмаре. Но обещаю тебе новую жизнь с будущей весны, если останешься со мной.

– Я сделаю для тебя все, что смогу, Урта. И Ясон тоже.

Урта нахмурился:

– Ясон? Он станет делать только то, что нужно ему для исполнения своего сна. Я не верю ему. Ты – другое дело. Не знаю, зачем ты мне нужен, но я верю тебе. Хотя ты меня удивляешь. Когда мы прибыли сюда, ты был полон энергии. А сейчас… будто ты увидел привидение.

– Я в самом деле увидел привидение. Даже одиннадцать привидений. Хорошую порцию привидений.

– Одиннадцать? Неудивительно, что у тебя глаза налились кровью. И кто они?

Ну что я должен был ему сказать? Что я мог ему сказать? Что для него рассказ такого, как я, о тех временах, когда мир был безмолвен, а земля сама создавала людей, которые будут скитаться по ней, незаметные, очарованные, с единственной целью, как кажется, жить, стареть и наблюдать за сменой поколений.

Я заглянул туда, где родился. Я не знал, куда иду. Я жил и действовал одним днем, никогда не осмеливался заглядывать вперед или назад. Ни для себя, ни для других. Жизнь была для меня оболочкой. Причина моего беспокойства не в том, что я заглянул в прошлое, а в том, что я понял беспредметность моих призраков.

Кроме одного, заблудшего, который следил за мной пронзительным взглядом.

Кто она? Почему она злится?

– Не переживай, – сказал Урта, увидев, что я растерялся. Он повернул к реке.

Миеликки, Госпожа Леса, поджидала нас у реки на границе своих владений. Когда она увидела, что мы возвращаемся, она повернулась и пошла к Арго, стоявшему на якоре. Женщина в вуали шагнула в заросли ивы и на минуту скрылась из виду за дрожащими листьями и ветками. Но вот она снова появилась. Ее взгляд остановился на мне. Я тихо поблагодарил ее: