Шрифт:
Когда год назад тетушки Нэн привезли ее (еще более пухлую и застенчивую, чем сейчас) в Ларвуд-Хаус, мисс Кэдвалладер пообещала, что ее полное имя останется тайной. Мисс Кэдвалладер пообещала! Тогда откуда же все узнали?
Во втором «игрек» то и дело раздавались взрывы хохота и восторженный шепот:
— А может, Нэн Пилигрим — ведьма? Ничего себе имечко — Дульсинея! Это все равно что назвать человека Гай Фокс! [1]
Посреди урока мысли об имени Нэн так одолели Терезу Муллетт, что она была вынуждена закрыть лицо вязаньем, чтобы похихикать всласть.
1
5 ноября 1605 года король Яков I должен был открывать заседание обеих палат английского парламента. Группа заговорщиков задумала в этот день взорвать здание Парламента. Во главе Порохового заговора стояли представители древних дворянских католических родов. Исполнить задание заговорщиков должен был Гай Фокс, но заговор был случайно раскрыт. Гая Фокса и остальных заговорщиков арестовали и казнили. В память о чудесном избавлении в английских церквях 5 ноября совершаются особые богослужения, а раньше, до 1850 года, организовывались народные гуляния, во время которых сжигали соломенное чучело Гая Фокса; с тех пор чучело и пугало по-английски называются guy — «гай». Для любого англичанина Гай Фокс — воплощение вселенского зла. Впрочем, многие историки полагают, что никакого заговора вовсе не было… (Здесь и далее примечания переводчика.)
Мистер Уэнтворт немедленно отобрал вязанье. Он положил белоснежный сверток на учительский стол и с недоумением оглядел его.
— Ну и что же здесь смешного? — Он развернул полотенце, отчего Тереза тихонько вскрикнула, и поднял что-то маленькое и пушистое, все в дырочку… — Что это?!
Все засмеялись.
— Пинетка! — возмущенно ответила Тереза. — Для кого? — спросил мистер Уэнтворт. Все снова засмеялись. Смешок вышел виноватый и быстро оборвался, потому что всем было известно, что Тереза не из тех, над кем можно смеяться.
Между тем мистер Уэнтворт, казалось, не понимал, что сотворил чудо и заставил всех вопреки обыкновению смеяться над Терезой. Впрочем, долго смеяться все равно не вышло бы, потому что мистер Уэнтворт вызвал к доске Дэна Смита и попросил его показать на чертеже подобные треугольники. Урок продолжался. Тереза бормотала: «И ничего смешного! Ничего смешного!» Ее подружки сочувственно кивали, а все прочие косились на Нэн и сдавленно хихикали.
В конце урока мистер Уэнтворт сделал несколько недобрых предсказаний насчет массовых репрессий в случае, если подобное безобразие повторится. Уже в дверях он обернулся и добавил:
— Кстати, если Чарлз Морган, Нирупам Сингх и Нэн Пилигрим еще не смотрели на доску объявлений, советую пойти поинтересоваться. Сегодня они приглашены на обед за стол госпожи директрисы.
И Нэн, и Чарлз сразу поняли: день сегодня не просто плохой, а из тех, что хуже не бывает.
Мисс Кэдвалладер приглашала за свой стол важных посетителей школы. По школьной традиции ежедневно она выбирала троих учеников и тоже сажала их рядом с собой. Это делалось для того, чтобы все учились хорошим манерам — и чтобы мисс Кэдвалладер понемногу знакомилась со всеми своими подопечными. Это испытание по праву считалось тяжелейшим. Ни Чарлза, ни Нэн до сих пор ни разу не выбирали. Потрясенные услышанным, они побрели к доске объявлений. Действительно: «Чарлз Морган, 2 „Y“, Дульсинея Пилигрим, 2 „Y“, Нирупам Сингх, 2 „Y“».
Нэн уставилась на объявление. Вот, значит, откуда все знают, как ее зовут! Мисс Кэдвалладер все забыла! Она забыла, кто такая Нэн, она забыла про свое обещание и, тыкая булавкой в списки — или что она там делает, когда выбирает учеников за свой стол, — просто написала выпавшие имена.
Нирупам тоже глядел на объявление. Ему уже приходилось обедать с директрисой — но от этого было ничуть не легче, чем Чарлзу и Нэн.
— Надо причесаться как следует и почистить блейзеры, — объяснил он. — И это правда, что надо брать такую же вилку или нож, что и мисс Кэдвалладер. Глаз с нее не спускайте, все время смотрите, чем и как она ест.
Нэн застыла у доски, не обращая внимания на тычки и толчки тех, кому тоже хотелось почитать объявления. Она оцепенела от ужаса. Ей стало ясно, что за столом директрисы она станет вести себя хуже некуда. Все уронит, закричит или даже разденется и спляшет на столе. И не сможет сдержаться, вот что самое страшное. Оттого-то она и застыла.
Когда она вместе с Чарлзом и Нирупамом подошла к столу директрисы, оцепенение не прошло. Причесались они до того, что голову саднило, оттерли с блейзеров пятна, которые вечно появляются на школьной форме неведомо откуда, — но все равно рядом с вельможным собранием за столом директрисы чувствовали себя мелкими грязнулями. Там были все учителя, и школьный казначей, и очень важный господин по имени лорд Ктототам, и сама мисс Кэдвалладер, высокая, прямая и тощая.
Мисс Кэдвалладер любезно улыбнулась им и указала на три свободных места по левую руку от нее. Все трое метнулись к стулу, который был от мисс Кэдвалладер дальше всего. Нэн, к собственному удивлению, сумела его занять, Чарлз уселся на стул посередине, а Нирупаму пришлось сесть рядом с директрисой.
— Но ведь так не годится, не правда ли? — пророкотала мисс Кэдвалладер. — Полагается, чтобы леди оказалась между джентльменами, верно? Пусть Дульсимера сядет посередине, а джентльмен, с которым я пока не знакома, займет место рядом со мной. Клайв Морган, если не ошибаюсь? Превосходно.
Чарлз и Нэн угрюмо пересели. Пока мисс Кэдвалладер произносила молитву, они глядели поверх голов прочих соучеников: те оказались не то чтобы внизу, но достаточно далеко, чтобы между ними легла пропасть. «Может быть, удастся упасть в обморок?» — с надеждой подумала Нэн. Она по-прежнему была уверена, что будет вести себя хуже некуда, — и при этом чувствовала себя очень странно, а обморок казался ей вполне достойным способом вести себя плохо.
Однако к концу молитвы Нэн по-прежнему была в сознании. Все уселись, она тоже. Чарлз сердито глядел в пространство. Нирупам от страха стал бледно-желтый. К облегчению бедолаг, мисс Кэдвалладер сразу повернулась к важному лорду и завела с ним светскую беседу. Служанки принесли подносы и поставили перед каждым по какой-то мисочке.