Шрифт:
Расположившись на сене возле нашего КП, я стал готовиться к докладу на партийном собрании. У меня под рукой сообщения ТАСС о монгольских событиях, газеты, выпускаемые политотделом армейской группы — «Героическая Красноармейская» и «Сталинский сокол». Другого материала для вводной, обзорной части доклада и не требуется. По одним только «шапкам» «Героической Красноармейской», как по боевому дневнику, восстанавливаю минувшие события.
21 августа:
«Наши войска героически громят японцев по всему фронту. Удвоим удар! Добьем врага!»
22 августа:
«Наши доблестные войска продвинулись вперед и окружили японцев. Уничтожим ненавистного врага!»
23 августа:
«Враг зажат в железные клещи. Раздавим японскую свору захватчиков».
24 августа:
«Наши войска беспощадно громят и уничтожают окруженного врага. Истребить до конца ненавистных захватчиков».
25 августа:
«Вчера отважные бойцы Лесового и Иванова штурмом заняли японские укрепления и уничтожили батальон вражеской пехоты».
26 августа:
«Японцы зажаты в стальные тиски. Завершим разгром врага!»
27 августа:
«Еще один могучий удар по врагу. Наши славные летчики сбили 48 японских самолетов».
28 августа:
«Враг разгромлен! Советско-монгольские войска добивают жалкие остатки японских захватчиков».
29 августа:
«На границах Монгольской Народной Республики реет победоносное красное знамя».
30 августа:
«Сопка Ремизова взята! Враг добит! Монгольская земля очищена от японцев могучим ударом наших войск. Да здравствуют доблестные герои Халхин-Гола!»
31 августа:
Будь начеку! Зорко следи за всеми махинациями коварного врага. Запрем границы МНР на крепкий замок, создадим неприступную оборону».
А вот наиболее характерные сводки из района боевых действий:
«26 августа монголо-советские войска продолжали операции по уничтожению японцев в районе реки Хайластин-Гол.
На центральном участке фронта героические бойцы тт. Зайюльева и Мухомедзярова сегодня днем после упорного штурма взяли высоту Песчаную. Высота была японцами сильно укреплена, имела бетонированные блиндажи и окопы.
Наши бойцы захватили много трофеев, в том числе документы и имущество трех японских штабов.
Бойцы тов. Лесового, продвигаясь вперед, наткнулись на сопротивление двух японских рот и уничтожили их.
Бойцы тов. Федюнинского полностью уничтожили эскадрон японской кавалерии, пытавшийся также вырваться из нашего железного кольца».
«26 августа был для нашей авиации в борьбе с японскими захватчиками одним из самых блестящих дней. В этот день летало 790 наших истребителей, произошло 7 воздушных боев.
Наши героические истребители, не имея никаких потерь, сбили 41 японский истребитель и 7 японских бомбардировщиков. Во всех боях японцы первыми выходили из боя. Поле боя всегда оставалось за нами.
81 наш бомбардировщик бомбил скопление вражеских войск.
Часть бомбардировщиков противника, встреченная нашими истребителями, удрала, сбросив бомбы на своей территории».
Как отрадно читать и говорить об этом!
Но вот сообщение ТАСС за май месяц:
«28 мая. Застигнутые врасплох монгольско-советские истребители поднялись в воздух с некоторым опозданием, что дало противнику преимущество. В этом бою монгольско-советская авиация потеряла 9 самолетов, а японцы — 3 самолета».
И об этом печальном факте, чтобы он впредь не повторился, я тоже упомяну в докладе.
Можно сделать анализ боевых потерь по месяцам, он красноречив.
Если в мае мы потеряли самолетов раза в четыре больше, чем японцы, то в последующие месяцы приблизительное соотношение складывалось неизменно в нашу пользу: на каждый наш потерянный самолет приходилось в июне — 3 вражеских, в июле — 4, а в августе — почти десять.
Сам собой напрашивается вопрос: неужели все это не послужит для японской военщины уроком, неужели она не прекратит это бессмысленное кровопролитие.
Гринев, глядя на газеты и листки, которыми я обложился со всех сторон, говорит:
— А если сейчас ракета на вылет? Все бы твои бумажонки взвились вдогон за самолетом!
Он живо представляет себе такую картину и смеется.
— Бумажки не нравятся? Это я для твоего доклада материал собрал. Может, сделаешь все-таки?
— Нет уж, уволь. Доклад — дело комиссара!