– Ну это просто ужасно, – возмутилась Белль. – И зачем это надо? Он, что, думает, если эти вещи переставить, они перестанут быть собой? Бога ради!

– Ты бы не спрашивала, если бы видела, как он ходит по дому, – говорила Делия. – Для человека, который хочет навести порядок, он ужасно рассеянный. И просто совершенно ничего не знает! О, на поверхности все в порядке, но если заглянуть поглубже в сервант, можно найти сковороды с обгорелыми днищами, которые уже никогда не отмыть, кухонные полотенца с большими прожженными пятнами.

Белль глазела на схему расположения вещей на кофейном столике. «Большое пресс-папье, маленькое пресс-папье, журналы», – прочла она.

– Он хранит эти журналы, которые по-прежнему приходят на ее имя, все про стиль в одежде и целлюлит, и всякое такое.

– У Элли Миллер за всю жизнь и намека на целлюлит не было, – буркнула Белль.

– Когда приходит новый журнал, он кладет его на место старого, а старый выкидывает.

– Вот что получается, когда ты боготворишь человека. – Белль глубоко вздохнула. – Бедняга считал, его жена ходит по воде! На самом деле, Элли была глуповата, но, знаешь, иногда бывает, что умнейшие мужчины сходят с ума по глупейшим женщинам. Я однажды пригласила Джоэла на пикник уже после ухода Элли, а он ответил: «О, боюсь, я никого там не знаю, но все равно спасибо». И это говорит директор колледжа! Тот, кто должен всех в городе знать! Но он всегда в этом полагался на Элли. Элли была по-настоящему общительной и светской, устраивала вечеринки в стиле «Гавайское луау», «Барбекю на Диком Западе» и осенью «Чаепитие у бабушки», но Джоэл в этом не участвовал. Он вообще про это «бабушкино чаепитие» забыл, и это при том, что все в городе хотели ему помочь.

– Я бы хотела... – начала Делия.

Она собиралась сказать, что хотела бы, чтобы Сэм Гринстед чувствовал к ней то же самое, но замолчала.

– О, я уверена, тебе он позволит помочь, – сказала Белль, неправильно поняв Делию. – Тебе нужно просто завоевывать его доверие постепенно, дюйм за дюймом, понимаешь? Я уверена, что скоро ты станешь незаменимой.

– Ну да, конечно, – согласилась Делия.

Этого она уже достигла. Не прошло и десяти дней с тех пор, как Делия переехала к ним, а мистер Миллер попросил приготовить мясо по ее рецепту, молча положил перед ней рубашку, к которой нужно было пришить пуговицу, перестал оставлять на кухонном столе пространные списки домашних дел, которые необходимо сделать.

Но разве не было странным то, что произошло? Она как будто превратилась в другого человека – в женщину, на которую все смотрели как на утешительницу.

Джордж, мурлыча, крутился вокруг ее ног.

– Видишь? – показала на кота Делия. – У него нет расстройства пищеварения. Он съел только несколько подушечек корма, и то просто для того, чтобы проявить вежливость.

– Ди, ты – удивительная, – благоговейно произнесла Белль.

Белль также привезла Делии почту – посылку от Элеоноры и письмо от Элизы. Элеонора прислала вязаный жакет, чтобы читать в постели. В письме Элизы говорилось, что она пригласила Аллингемов на рождественский ужин. «Не стану на тебя давить, но, знаешь, мы были бы рады, если бы ты тоже приехала, – написала сестра, а затем заторопилась сообщить новости про Линду. – Она говорит, что близняшки входят в такой возраст, когда хотят проводить все каникулы дома, поэтому думаю, что у нас будут только Аплингемы, ну и Элеонора, конечно...» От бумаги пахло гвоздикой, запах которой (для позитивных мыслей) всегда витал в комнате Элизы.

Ной был очень взволнован появлением кота. В тот день он пришел из школы прямо домой, бросил куда-то книги и кинулся по дому, крича: «Джордж? Джордж?» Джордж, разумеется, спрятался. Делии пришлось объяснять подростку, как вести себя с кошками, – не принуждать, не смотреть прямо на них; все для них нужно делать как бы невзначай.

– Сядь на одном уровне с ним, – посоветовала она Ною, когда Джордж наконец появился. – Посмотри немного в сторону от него. Говори распевным голосом.

– Говорить? А что говорить?

– Скажи ему, что он – красивый. Кошкам нравится слово «красивый». Думаю, тут дело в том, как это говорят, потому что самих слов они совершенно не разбирают, но если ты потянешь звук «и», так, нараспев.

– Краси-и-и-вый, – протяжно сказал Ной, и Джордж тут же с самодовольным видом хитро сощурил глаза.

В канун Рождества Делия забрала Ноя из школы и отвезла его к матери. Машина у Миллеров была «Фольксваген»-»жук». Делия еще не освоилась с ручной коробкой передач, поэтому поездка получилась дерганая. Ною хватило вежливости никак это не комментировать. Он сидел спереди и высматривал поворот на Келлертон.

– Чаще всего мама приезжает за мной, – рассказывал он. – Но ее машина сейчас в мастерской. За последние девять месяцев у нее было пять аварий.

– Пять! – ужаснулась Делия.

– Но все не по ее вине.

– Понимаю.

– Маме просто не везло. Последний раз парень въехал в ее машину, когда она искала место для парковки. Здесь сворачивать.

Делия включила поворотник и свернула на неровное шоссе, пролегавшее через поле замерзшей стерни.

В этих краях дорога была ровной, так что, по крайней мере, ей не приходилось часто переключать скорости. Они ехали на восток, по направлению к пляжам. Мистер Миллер сказал, что поездка займет полчаса.

– Сегодня в шесть включите канал Дабл Ю-Кей-Эм-Ди, – сказал Ной. – Меня там, конечно, не покажут, но вы, по крайней мере, будете знать, что я сижу в студии.

Должно быть, странно каждый вечер смотреть, как мама, которая от тебя ушла, передает прогноз погоды. Хотя, насколько Делия знала, Ной никогда его и не смотрел. В шесть часов мистер Миллер всегда включал выпуск новостей с Макнилом и Лерером.

Посреди полей стали появляться закусочные, автомастерские и магазины спиртных напитков, что выдавало приближение к городу, но затем Делия поняла, что это и есть город, – разрозненные здания, перемежавшиеся фермерскими домами. Ной велел ехать в направлении телебашни. Он показал Делии, где его мама покупает продукты и где делает прическу, а потом махнул рукой в сторону невысокого жилого дома из бежевого кирпича, находившегося в двух кварталах к югу.