— Ну хорошо, давайте приступим, пока я не передумала.

— Я вернусь после покраски, — сказала Пенни.

Другая женщина обесцветила мне волосы. Сначала смазала их неприятно-химически пахнущим составом. После чего посадила под рефлектор поджариваться. Затем пропитала вязкую массу волос снадобьем пожиже и обернула полосками фольги, и я стала похожа на окорок, который собираются запечь в духовке. Я закрыла глаза — не хотелось на это смотреть.

Пальцы бегали по моим волосам, на голову текла вода. Теперь я пахла плодами и влажным тропическим лесом. Меня накрыли полотенцем и кто-то поставил передо мной чашку кофе. Снег за окном пошел сильнее.

Когда Пенни начала стричь, я зажмурилась. Только слышала, как щелкали ножницы, и ощущала, как соскальзывали по шее срезанные волосы. Затылку и ушам сделалось непривычно легко. Пенни снова полила макушку водой. Она работала без передышки, не разговаривая, только время от времени просила по-другому повернуться и иногда наклонялась и сдувала с лица щекочущие волоски. Я открыла глаза и увидела перед собой маленькое, бледное, голое лицо. Нос и рот казались непомерно большими, а шея чересчур тонкой. Я опять закрыла глаза и постаралась думать о чем-нибудь другом. Например, о еде.

После парикмахерской зайду в деликатесную лавку, которую заметила на этой же улице, и куплю себе чего-нибудь сладкого с приправой. Может быть, персик с корицей. Или кусочек морковного пирога. Или яблоко — большое зеленое — и пирожное.

— Ну как вам?

Я заставила себя посмотреть в зеркало. Круги под глазами, губы сухие и бесцветные. Я коснулась пальцами щетины на макушке.

— Замечательно. Превосходно.

Пенни поднесла зеркало к моему затылку. Сзади я выглядела зеленым мальчуганом.

— А вам как? — спросила я, в свою очередь.

Пенни оценивающе на меня посмотрела:

— На мой взгляд, немного крикливо.

— Именно то, что я хотела.

По шее и лицу прошлась кисточка, зеркало обнесли так, чтобы я видела все нюансы нового профиля. Потом мне отдали куртку и выпустили в мир, где с неба падали и кружились в темноте крохотные снежинки. Голова казалась необычно легкой. Я смотрела на себя в витрины и удивлялась. Затем купила гигантский пирог с шоколадной стружкой и ела его, пока ходила по магазинам.

В последние три года я одевалась вполне пристойно. Это составляло часть моей работы. Костюмы, юбки и пиджаки, прозрачные колготки и обязательно запасные в сумке на случай, если те, что на мне, разорвутся. Вещи специально шились и подгонялись на меня. И теперь я потратила остаток денег, которые дала мне Шейла, и большую часть других на пару черных свободных брюк, несколько маек, кожаные байкерские сапоги, пушистую с капюшоном толстовку, тоже черную, длинный полосатый шарф, черную шерстяную шапочку и теплые перчатки. Чуть было не купила кожаное пальто, но не хватило денег и, наверное, к лучшему. Зато остались деньги на шесть пар трусиков, два бюстгальтера, теплые носки, зубную щетку, пасту, несколько карандашей губной помады, тушь для ресниц, дезодорант и шампунь.

Я стояла перед длинным магазинным зеркалом, медленно поворачивалась, заглядывала за плечи и поднимала подбородок. Это больше была не Эбби — не деловая женщина с гладким пучком волос в практичной обуви. Я казалась исхудавшей, чуть ли не смертельно больной. Новая черная одежда придавала лицу еще большую бледность, хотя синяк на щеке почти рассосался и превратился в желтушное пятно. Торчащие во все стороны волосы напоминали цветом сердцевину березы. Я решила, что немного смахиваю на сову. Выглядела лет на шестнадцать — школьница. Улыбнулась себе в зеркале — новизне, которую увидела в нем. И проговорила вслух:

— Хорошо. Просто замечательно.

— Боже! — воскликнула Шейла, открыв передо мной дверь.

— Ну как ты оцениваешь?

— Ты совершенно изменилась. Я едва тебя узнала.

— В этом весь смысл. Можно, я войду? А то я здесь замерзла. — Ледяные хлопья падали на щеки и на нос, залетали за воротник. Моя новая прическа намокла и сделалась прилизанной.

Шейла отступила, пропуская меня в тепло.

— Господи, ты похожа...

— На кого?

Она с сомнением покосилась на меня.

— Не знаю. Стала как будто моложе.

— Это хорошо или плохо?

— Хорошо, — неуверенно проговорила она. — И вроде бы ниже. Выпьешь чаю? Или что-нибудь еще?

— Я купила нам пива.

— Спасибо. Но не стоило беспокоиться.

— Не благодари. Это же твои деньги. Скоро смогу тебе отдать. Как только кредитные карточки пришлют на квартиру Терри. Обещают со дня на день.

— Когда угодно. Кстати, ты мне напомнила — Терри звонил.