Я совсем погрустнела: все дворики, аркады и террасы были на одно лицо. А теперь, днем, казалось, что я их вообще никогда не видела. Кросс не терял терпения. Ждал. Засунул руки в карманы. Изо рта у него вился парок. Теперь он спрашивал не о направлении, а о времени. Не запомнила ли я, сколько минут потребовалось, чтобы добраться до дома Тони Рассела. Я попыталась вспомнить. И не сумела. Кросс не оставлял попыток. Пять? Я не знала. Больше? Меньше? Ни малейшего представления. Я все время бежала? Да. Изо всех сил? Конечно. Ведь я думала, что он гнался за мной по пятам. Насколько далеко я могла убежать на такой скорости? Я не знала. Сколько времени это длилось? Несколько минут? Я не могла ответить. Ситуация была необычной. Я спасала жизнь.

Стало холодать, небо посерело.

— Я ничем не сумела помочь, — расстроилась я.

Кросс казался рассеянным и едва ли меня услышал.

— Что? — переспросил он.

— Хотела показать себя с лучшей стороны.

— Еще успеете, — отозвался он.

Во время короткой дороги обратно в больницу Джек Кросс почти не говорил. Он смотрел в окно. И бросил несколько дежурных фраз водителю.

— Вы собираетесь обыскать домовладение? — спросила я.

— Не представляю, с чего начинать, — ответил инспектор. — Там больше тысячи пустующих квартир.

— Мне кажется, я находилась под землей. Возможно, в цокольном этаже или по крайней мере на первом.

— Мисс Девероу, домовладение Браунинга занимает четверть квадратной мили. Может, даже больше. У меня не найдется столько людей.

Он проводил меня до новой отдельной палаты. Это уже было что-то вроде моей собственной комнаты. Инспектор остановился на пороге.

— Извините, я надеялась, что справлюсь лучше, — пробормотала я.

— Не тревожьтесь, — ответил он с улыбкой, которая быстро угасла. — Мы полагаемся на вас. Вы единственное, что у нас есть. Эх, если бы было что-нибудь еще...

— А другие женщины? Келли, Кэт, Фрэн, Гейл и Лорен. Разве нельзя ничего узнать о них?

Инспектор сразу померк, словно все ему ужасно надоело.

— Я кое-кого на это поставил. Но должен сказать, что дело не такое простое, как вы можете подумать.

— Что вы хотите сказать?

— Как я буду их искать? Ни фамилий, ни места жительства, ни дат рождения. Даже приблизительных. У нас нет ничего. Только несколько имен.

— Так что же вы можете сделать?

Инспектор пожал плечами.

Сестра вкатила в мою комнату телефон и дала несколько монет. Я подождала, пока она уйдет, и опустила в аппарат двадцатипенсовик.

— Мам...

— Эбигейл, это ты?

— Да.

— С тобой все в порядке?

— Мам, я хотела тебе сказать...

— Я пережила ужасные моменты.

— Мам, мне надо с тобой поговорить.

— Ужасно болит живот. Я совсем не спала.

Я немного помолчала и тяжело вздохнула.

— Извини. Ты была у врача?

— Я постоянно хожу к врачу. Он дал мне какие-то таблетки, но всерьез не принял. А я не сплю.

— Это ужасно. — Я стиснула пальцами телефонную трубку. — Слушай, ты можешь на денек приехать в Лондон?

— В Лондон?

— Да.

— Только не теперь. Я плохо себя чувствую и никуда не могу ехать.

— Это меньше часа, на поезде.

— И отцу не очень хорошо.

— Что с ним?

— Как обычно. А почему бы не приехать тебе? Сто лет у нас не была.

— Да.

— Только сообщи заранее.

— Хорошо.

— Ну, мне пора. Я пеку пирог.

— Давай.

— Позвони как-нибудь.

— Договорились.

— Тогда пока.

— Пока, — ответила я. — До свидания, мам.

Меня разбудила въехавшая в дверь огромная машина. Монстровый аппарат для уборки полов с новомодным вращающимся приспособлением и соплами для распыления мыльной воды. Ведро и швабра были явно удобнее. А в ограниченном пространстве моей палаты этот агрегат вообще не мог передвигаться. В углы не заворачивал, под кровать не пролезал. И уборщик толкал его только по открытым местам. За ним следовал другой человек. И уж он-то не был похож на уборщика, медбрата или врача — в черных ботинках, коричневых мешковатых брюках, синем пиджаке, который был сшит будто из дерюги, и клетчатой рубашке с расстегнутым воротом. Седые жесткие волосы торчали во все стороны. Под мышкой он держал кипу папок. Человек пошевелил губами и что-то сказал, но уборочная машина заглушала все звуки, и он мялся у стены, пока она не устремилась в другую палату.

Незнакомец покачал головой:

— Однажды кому-нибудь придет в голову поинтересоваться, как работают такие агрегаты, и тогда станет ясно, что они ни на что не способны.

— Кто вы? — спросила я.

— Маллиган, — ответил он. — Чарлз Маллиган. Пришел переброситься с вами словцом.

Я выскочила из постели.

— У вас есть удостоверение?

— Что?

Пробежала мимо него и окликнула проходящую сестру. Она нехотя повернулась, но поняла, что у меня к ней серьезное дело. Я сказала, что в мою палату зашел неизвестный. И после недолгого спора она выпроводила его, а я снова легла в постель. Через несколько минут появился мой лечащий врач. А сестра, которая выглядела главнее первой, привела незнакомца обратно.