— Завтра, пока герцог объясняет мне поручение в Саладоре, я хочу, чтобы ты разузнал, что можно, о людях, которые выносили тела. Наверное, мажордом считает, что они не разболтают секретов.

— А про девушку? Ког подумал.

— Нет. Пока просто узнай, где она и кто ее хозяин.

— Хорошо, хозяин.

Ког уселся перед камином, пытаясь согреться, и обнаружил, что ему потребуется на это немало времени.

КОЛЯСКА ГРОХОТАЛА по вымощенной булыжником мостовой.

Ког и Амафи направлялись к дому, который в Саладоре снял для них один из агентов Каспара. Сам Ког официально никакого отношения к герцогу не имел. Не было никаких поручений, посланий, представлений во дворце герцога Саладорского. Никто не должен был заподозрить, что Ког — агент Каспара да к тому же стал в Оласко придворным бароном. В Саладоре он оставался сквайром Ястринсом, который после года отсутствия снова вернулся в город.

У Кога был план действий, он знал, чего от него ожидают и что его ожидает, если он провалится. Однако он заставил себя еще раз проверить этот план: ему все время казалось, будто он что-то упустил. Впервые с тех пор, как поступил на службу к Каспару, Ког чувствовал себя неуверенно. Все подробности плана были продуманы, и все же ему было не по себе.

Это ощущение не покидало его с тех пор, как он встретил в замке девушку по имени Перышко Синекрылого Чирка.

Амафи разузнал немного — торговца по имени Боурт иногда приглашали в замок, чтобы он вынес мертвые тела. Куда он их девал, никому не было известно. Амафи также выяснил, что этот человек возглавлял артель скупщиков падали — людей, которые забирали домашних животных, по большей части лошадей и коров, сдохших на дороге или в поле. Ходили слухи, что он был связан с работорговцами из Кеша, а также с контрабандистами с южных островов.

Если Перышко Синекрылого Чирка продали ему налетчики из банды Ворона, значит, могли быть и другие сородичи Кога, кому удалось спастись. Ког понимал, почему не убили Перышко Синекрылого Чирка — она была редкой красавицей. Понимал он и то, почему ей приходится выполнять самую тяжелую работу — она могла бы выжить после изнасилования, но, скорее всего, отбивалась изо всех сил, как поступила бы на ее месте любая из женщин оросини, и никогда бы не стала работать в борделе. Если ее купили с этой целью, то владелец был, вероятно, крайне разочарован.

Мысль о том, что она, а может быть, и другие выжили, перевернула весь мир Кога. После того налета он решил, что остался последним представителем оросини, потому что ни у Кендрика, ни в других местах, которые он посещал, ничего не было слышно о людях из его народа. Конечно, могло быть и так, что выживших сразу отвезли в Оласко. Но Ког об этом ничего не знал, и все свои поступки основывал на том, что никто из его сородичей не пережил того дня. Он считал, что ему не для кого жить, не о ком заботиться.

Теперь, впервые после того, как он избрал путь мести, у Кога появилась причина остаться в живых. До встречи с Перышком Синекрылого Чирка ему было безразлично, что он может погибнуть, пытаясь отомстить за свой народ. Теперь же он знал, что должен выжить. Он должен уничтожить капитана Хавревулена и герцога Каспара и остаться в живых, чтобы найти Перышко Синекрылого Чирка и других, кто мог уцелеть, и когда-нибудь вернуться в родные горы и снова затеплить искру жизни для народа оросини — пусть даже совсем крохотную.

Амафи ощутил, что Ког переменился, и несколько раз спрашивал, не случилось ли чего. Ког туманно отвечал, что его заботит поручение Каспара.

Молодому человеку приходилось постоянно напоминать себе, что, несмотря на все случившееся, одно остается неизменным — чтобы выжить, он должен служить Каспару до тех пор, пока не придет время уничтожить герцога, а до той поры Ког должен оставаться его верным слугой.

Карета подъехала к дому, и паж открыл дверцу. Ког вышел, подошел и постучал в дверь.

— Да, сэр? — спросила открывшая дверь девушка.

— Я сквайр Ястринс. Она сделала шаг в сторону.

— Добро пожаловать, сквайр. Я Мэйгари.

— Моего слугу зовут Амафи. Он же будет старшим среди слуг. Кто еще есть в доме?

— Повар, сэр. Его сейчас нет, он ушел на рынок владельцы только вчера сообщили нам о вашем приезде. Если хотите, я могу подать вам чаю.

— Очень хорошо. Кто еще?

— Больше никого, сэр. Когда дом не занят, я его убираю, а Люсьен готовит для нас. Пока не приедет жилец, мы не знаем, что может потребоваться.