— Не уходите.

— Пора. Если ваш брат вызовет меня, для нас обоих будет лучше, чтобы паж нашел меня в моей спальне.

— Ах, какая досада. — Она надула губки. Иногда Ког думал, что она ведет себя как девочка.

Он одевался, а она, лежа на спине, смотрела на полог над кроватью.

— Иногда мне хочется, чтобы вы были принцем или каким-нибудь могущественным герцогом.

— Почему?

— Потому что тогда мой брат мог бы согласиться на наш брак.

Ког почувствовал, как у него похолодело в животе.

— Наталья… — начал он, поворачиваясь к ней. Она рассмеялась.

— Не пугайтесь. — Она села, обнимая подушку. — Я вас не люблю, — сказала она и прищурилась. — Не знаю, могу ли я полюбить хоть кого-нибудь. Мне кажется, из меня это вытравили воспитанием. Я знаю, что и вы меня не любите. Наверное, мы оба одинаковые. Но с вами очень приятно. Если мне надо выйти замуж за человека, которого я не люблю, пусть бы это был человек, с которым легко общаться. Вы так много всего знаете и столько отважных поступков совершили — для человека ваших лет. Мне кажется, вы должны быть… должны быть не таким, как все.

— Вы льстите мне, миледи.

— Да, но вы этого заслуживаете. Вы самый молодой победитель турнира по фехтованию — я специально просила проверить. А как вы спасли Каспара от медведя! Вы говорите на многих языках, разбираетесь в вине и тонких блюдах, а что еще? Вы играете на музыкальных инструментах?

— Очень плохо, — признался Ког, обуваясь.

— Что еще?

— Я немного рисую.

— Тогда вы должны написать мой портрет! — заявила она с воодушевлением. — Вот видите, вы умеете многое из того, чего не умеют мужчины вокруг меня. Мне никогда с вами не скучно. Ну пожалуйста, Когвин Ястринс, сделайте что-нибудь замечательное, чтобы брат согласился на наш брак. Завоюйте какую-нибудь страну для Каспара или лишите кого-нибудь трона.

Ког рассмеялся. Его развеселил романтический порыв Натальи — совсем не в ее стиле.

— Может быть, если я положу у его ног целую страну, ваш брат и согласится на нашу свадьбу, но без этого, боюсь, мы должны рассчитывать на то, что у каждого из нас будет своя жизнь.

Он уже собирался встать, но Наталья потянулась и обняла его за плечи.

— Ненадолго, Ког. Может, я и не умею любить, но если бы умела, то любила бы вас — всем сердцем.

Какое-то мгновение Ког не знал, что сказать. В своей жизни он делил постель со многими дамами, но никогда не пытался их понять. С таким он еще не встречался: Наталья не походила ни на одну из знакомых женщин, и он не знал — то ли это у нее минутное настроение, то ли она открывала ему самые потаенные уголки своей души. Он нашел удобный выход из столь неловкого для него положения и, поцеловав ее, сказал:

— Если такая женщина, как вы, могла бы всем сердцем полюбить такого человека, как я, это было просто замечательно. И боги бы такое отметили.

Она взглянула на него и усмехнулась.

— Хорошо сказано. А теперь, перед тем как вы уйдете, скажите мне — вы провели ночь с принцессой Светланой до того, как убить ее?

Внезапно Ког понял, что Наталья может быть и другой — холодной, расчетливой, недоброй.

— Простите? Наталья рассмеялась.

— Не беспокойтесь, Ког. Каспар мне рассказал не много, но я знаю достаточно, чтобы понимать, что происходит, и делать выводы. А теперь можете идти.

Ког поклонился и поспешно вышел. В цитадели слуги были заняты утренней работой, торопились по своим делам — менее чем через час проснутся придворные и потребуют завтрак.

Ког проскользнул к себе и обнаружил, что Амафи не спит: слуга уже наполнил свежей водой ванну и приготовил чистую одежду. Ког чувствовал на коже запах Натальи и ее духов — случись ему подойти поближе к кому-нибудь из свиты герцога, подозрений не избежать.

Садясь в ванну, он сказал Амафи:

— Если вдруг я забуду, напомни мне, что Наталья так же опасна, как и ее братец.

Амафи принялся тереть ему спину.

— Нет, хозяин, она опаснее.

Ког решил, что спорить тут не о чем.

Амафи вошел в комнату, и Ког поднял на него взгляд. Слуга, похоже, был забрызган кровью.

— О боги, что случилось?

— Да уж случилось, хозяин. Надевайте скорее что-нибудь попроще.

Было около полуночи, и Ког только что вернулся после позднего ужина с Каспаром и придворными. Ужин постепенно перешел в попойку с разговорами, и за несколько часов из-за стола вышла одна Наталья. Она попросила извинения, сославшись на усталость, и мимолетным взглядом выразила Когу всю свою досаду. Столь же мимолетным пожатием плеч и наклоном головы он дал понять, что ничего тут не поделаешь и придется ему навестить ее как-нибудь в другой раз.

Ког переоделся в куртку и штаны, которые надевал для занятий борьбой.

— Башмаки не пойдут, — заявил Амафи.

— У меня нет ничего проще.

— Тогда идите босиком.

Ког выпрямился, а Амафи подошел к нему с пригоршней золы из камина и намазал ею лицо и волосы Кога.

— Хозяин, постарайтесь походить на бедного крестьянина, и тогда, может быть, мы переживем эту ночь.

После этого он обтер одежду и лицо Кога своей окровавленной одеждой.

Бывший наемный убийца повел своего хозяина прямо в то крыло цитадели, где обитал Лесо Варен. У покоев чародея они увидели такое, что, не будь у Кога крепкого желудка, его бы вывернуло наизнанку.