Раздался стук в дверь, осторожный, но настойчивый. Дрожь почувствовалась в голосе Флинна, когда он поднял пистолет чуть выше и сказал:

— Стойте там или я буду стрелять! Я правда буду!

Стук повторился. Мальчик закрыл глаза, отвернул голову слегка в сторону и нажал на спусковой курок двумя пальцами.

Громовое «бум» сотрясло комнату. Отдача повалила одиннадцатилетнего мальчика на пол, а приклад ударил его в нос, откуда немедленно потекла кровь. Стук снаружи прекратился. Через мгновение Мэри осмелилась дышать снова.

Затем она услышала треск ломаемого дерева и дверь была вышиблена. Она закричала и уткнулась лицом в волосы Сэлли.

Высокая фигура стояла в сломанном дверном проеме, очерчиваясь силуэтом на фоне зарева пылающего города. Его глаза были дикими, а лицо измазано кровью из двух параллельных ножевых ран на щеке. Зазубренная боевая дубинка маори разорвала его рубашку и плечо. Когда он, шатаясь, вошел в комнату, Мэри поднялась с кровати.

— Шон Коннот! Я не верю своим глазам! Он пытался улыбнуться, но его лицо его перекосилось и он схватился за бок. Крови там не было.

— Дубинка, — пробормотал он. — Эти ублюдки сильны и проворны. Но тот, что шарахнул меня, никого больше не потревожит этой ночью, — он слегка махнул старой абордажной саблей, которую сжимал в одной руке. Она была красной от острия до половины. — Как ты тут с малышами, Мэри?

— Не так уж плохо. Правда, когда ты стал колотить в нашу дверь, я подумала, что это конец.

— Это было почти что так. Выстрел прошел в дюйме от меня. Ты всегда умела позаботиться о себе.

— Это была не я. Это мой мальчик, — она указала на Флинна, который поднимался на ноги, и кровь текла у него по лицу.

Она осторожно усадила Сэлли рядом и оторвала кусок простыни.

— Вот так, малыш, — она прижала комок ткани к его носу и запрокинула ему голову. Он понимающе кивнул и положил свою руку на тампон.

Тем временем Коннот ходил от окна к двери и обратно.

— Мы должны отсюда уйти. Они разоряют каждое здание, прежде чем поджечь.

— Уйти? Но куда, Шон? Маори повсюду.

— Эх, не думал я, что в стране так много варваров, и, кажется, все они собрались здесь в эту ночь.

— Но где же остальные мужчины? Почему они не сражаются с ними?

— Мужчины, — Коннот фыркнул. — В Корорареке нет мужчин, Мэри. Одна рыбная наживка! Они были горазды убивать китов, а как сражаться, так у них оказалась кишка тонка. Некоторые охраняют свои дома, те, кто не слишком пьян для этого.

— Ну-ка, дай мне посмотреть, — она отняла ткань от лица Флинна и велела ему наклониться вперед. Кровотечение почти прекратилось.

Коннот говорил без перерыва.

— Несколько парней с американского корабля пытались было сражаться, но когда они увидели маори, бегущих на них и махающих кровавыми дубинками, вращая глазами и высовывая языки, большинство из них разбежалось. Вместо сражения все побежали в лес, как перепуганные кролики, позволяя маори красть их имущество и поджигать их дома.

— Но это их не спасет, — сказала она ему. — Местные будут охотиться на них.

— Может и нет, Мэри. Я видел, что они не обращают внимания на горожан, пробегая мимо них и направляясь вместо этого в магазины и пивные. Кажется, они больше настроены грабить, чем убивать. Они, конечно, прирежут тебя, если ты встанешь у них на пути, но если ты пойдешь своей дорогой, они побегут своей. Возможно они и шли сюда, планируя убивать каждого, но я думаю, что их планы изменились. Я думаю, что те, кто пришли последними, опасаются, что пришедшие первыми заберут все ценное раньше них.

Удовлетворенный виденным снаружи, он взял ее руку.

— Пойдем. Китобойные суда ждут у пристани. Там легко защищаться. Мы выйдем в море, а там и ты, и малыши будут в безопасности.

Она помогла Сэлли слезть с кровати. Флинну не требовалось брать ее за руку, он держался поближе к Конноту. Она остановилась, чтобы в последний раз взглянуть на дом, но Коннот уже подталкивал ее к разбитому дверному проему.

— Нет времени, Мэри. Оставь все. Возможно, они минуют это маленькое строение, и ты сможешь вернуться за своими вещами, когда все уже будет кончено.

— Нет, — сказала она вдруг с неожиданной решимостью, — я никогда больше не вернусь в этот дом. Я уже давно должна была оставить его.

Маленькая ручка Сэлли лежала в ее правой руке, левой она взяла за руку Флинна и, глядя в его серьезные голубые глаза, она наклонилась к нему.

— Помни эту ночь, Флинн. Помни всегда. Помни из-за кого мы были здесь, когда это произошло. Помни всегда, кто ответственен за твое положение.

Сознавая, что причинила ему боль, она ослабила свое пожатие и выпрямилась. Мальчик кивнул, не говоря ни слова, но глаза его были испуганными.