— Кое-чему я уже научилась. У меня будет совсем немного вещей. — И, быстрая, как мотылек, она выскользнула наружу через дальний конец палатки.

Те Охине наблюдал за ней, а затем повернулся к Коффину.

— Научи ее привычкам пакеа, старый друг, и прости, что я держал свои намерения в тайне. То, чему она научится от тебя, поможет ей, если мы проиграем эту войну.

— Ты все еще думаешь, что у Кинги и других есть реальный шанс сбросить пакеа с Аотеароа?

— Ум мой знает, что это не может произойти, но, — и он поколебался из почтения к старому другу, — но сердце говорит мне, что все возможно для воина маори. Всегда помни это, мой друг. Это может оградить тебя, когда люди вокруг тебя будут умирать.

— Я буду осторожен. — Он старался изо всех сил, чтобы не смотреть на полотняную занавеску, за которой скрылась Мерита. — Я не отношу себя к тем невежественным пакеа, кто недооценивает воинское искусство маори. Сейчас уже совсем мало заблуждающихся по этому поводу. Таких больше почти нет. Многие из тех, кто ошибался, уже мертвы. Я тоже думал, что это будет короткая война. Те Охине покачал головой.

— Как я тебе и говорил, она будет продолжаться, пока есть те, кто предпочтет скорее воевать, чем заниматься фермерством. Если ты хоть что-то узнал о моем народе, тебе должно быть известно, что среди воинов есть тысячи людей, которые думают именно так.

— Мне это известно, и слишком хорошо.

Старый вождь повернулся и посмотрел в глубину палатки.

— Она очень странная, моя дочь. Тебе придется быть очень терпеливым с ней, хотя иногда это может быть нелегко. Она не желает делать себе татуировку на лице, но она так же не желает принимать и христианского бога. Я не знаю, кто она, мой друг, пакеа она или маори, или кто-нибудь еще, кем ей придет в голову быть. Не позволяй ей обманывать себя при помощи внешности.

— Что? — Коффин вздрогнул.

— Ты же видишь, что она красива. Пусть же это не мешает тебе заставлять ее работать. Она сказала, что может делать все. В это я сам поверил. Она может шить, и стирать, и готовить, и возделывать поле. Все это она делает хорошо, но только, если сама этого захочет. Хорошо, когда идешь на войну, иметь при себе женщину, которая приглядывала бы за всем этим.

— Да. Да, это так.

Любому мужчине, будь он солдат, волонтер или офицер с Оксфордским образованием, достаточно будет бросить один только взгляд на эту пантеру, дочь Те Охине, чтобы сделать далеко идущие выводы об услугах, которые она предоставляет. Но только хозяйством она и будет заниматься, твердо сказал себе Коффин. Он действительно возьмет ее с собой, потому что все, кажется, бессильны помешать ей — но это будет только одолжение для Те Охине. Что же касается его самого, так дома его поджидает замечательная жена. Слухи, конечно, неизбежно появятся. Но Роберт Коффин должен держаться подальше от подобных сплетен. Он точно знал, как собирается справиться с этим делом.

Единственное, в чем он был не вполне уверен — так это в том, как с этим справится сама Мерита.

Сначала, как он и ожидал, начались перешептывания и сплетни. И не потому, что Коффин решил нанять служанку, а потому, что служанка эта оказалась молодой женщиной потрясающей красоты. Но кампания продолжалась, и друзья Коффина видели, что занимается девушка только уборкой, стряпней и стиркой, и разговоры прекратились, как и все прочие досужие домыслы на эту тему.

Те Охине был прав: Мерита была прилежной, чистоплотной и старательной. Казалось, она всегда просыпалась первой во всем лагере и ни за что не желала отправляться спать, какой бы усталой ни была, пока не кончала чистить до блеска всю его одежду. Была только одна проблема. Он попытался было не замечать ее, но, когда этот план полностью провалился, решил прямо приступить к делу.

Она была занята стиркой носков, когда он нашел ее. Так как она стояла, склонившись над тазом, спина ее была обращена к нему, открывая взору окружности тела гладкие и безупречные, словно какие-то математические доказательства премудрой теоремы. Он сглотнул и обошел ее. Как только он это сделал, она подняла на него глаза и улыбнулась. Тонкая кофточка, которую она все еще носила, совсем промокла от мыльной воды и явственно обрисовывала ее груди.

— Мерита, тебе придется переменить одежду.

— Мою одежду? — она окинула себя взглядом, выжимая носок. Вода закапала в таз. — А что такое с моей одеждой?

— Ничего такого. — Он выдавал нечто, похожее, как ему показалось, на отеческую улыбку. — Ее просто недостаточно, вот и все.

— А разве… А, я понимаю. — Она искоса посмотрела на него. — Неужели тебе не нравится смотреть на меня?

— Проклятие, девочка, так всегда так откровенна?

— Так же точно говорил мне и отец.

Его голос оказался тише, чем он сам этого хотел.

— Конечно, мне нравится смотреть на тебя. Ни один живой человек не отказался бы смотреть на тебя. В этом-то и проблема. Ты отвлекаешь пол-армии, расхаживая в таком виде. Если бы я не знал тебя лучше, я мог бы решить, что ты — некое секретное оружие кингитов, и твоя цель — помешать нашим пикетам наблюдать за лесом и горами.

Она хихикнула и поднялась. Груди ее сильно выпирали, нацелившись прямо на него из-под своего тонкого бумажного прикрытия.